Вне зоны доступа

Я ведь не просила его жениться на мне, не так ли?

Я повернулась, чтобы уйти. Мне давно уже было пора уходить. Строго говоря, я должна была уехать еще несколько часов назад. Да и приходить не следовало.

Но сначала фотографии. Даже при самом плохом раскладе должны быть фотографии.

Указательными пальцами я осторожно вытерла слезы под нижними ресницами, чтобы не размазывать тушь, стараясь при этом не открывать рот, – этот универсальный импульс – открывать рот, когда касаешься ресниц, – был однажды запечатлен на пленке, и я научилась больше никогда не делать этого снова.

Тогда я была похожа на тонущую рыбу.

– Ты можешь меня сфотографировать? – спросила я альпиниста. – Просто быстрый снимок. – Я вздохнула, повернулась, опустила подбородок и расширила глаза так, словно внутренне улыбаюсь. Ему просто нужно запечатлеть меня на фоне какого-нибудь горного пейзажа. Кроме того, ну, я все равно буду редактировать все это, как редактирую вообще все фотографии.

Как и все мы.

Хотя, может быть, не все из нас. Альпинист выглядел озадаченным.

– Ну… ладно, – ответил он через секунду и взял мой телефон. Он потянулся пальцем к экрану, щелкнул и, не глядя, вернул его мне. Я выдохнула, опустила плечи, сжала рот в тонкую линию и забрала телефон обратно, чувствуя, как мое настоящее, страдающее от боли в сердце, опустошенное «я» снова дало о себе знать.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

 – Удачного подъема.

– И тебе, – пожелал он, хотя я явно не собиралась никуда лезть. Единственное восхождение, которое я сегодня совершу, – это к бутылке бурбона. Но тогда, возможно, судя по выражению моего лица, это именно то восхождение, о котором он говорит.

Пейдж

– Не хочу никого шокировать, но система распознавания лиц только что дала этому пенису имя.

Весь офис разразился смехом. Я тоже засмеялась, но в тоже время мне стало любопытно.

Что такого было в том пенисе, что заставило нашу программу думать, что это был человек, и кто этот счастливчик? Зная мою компанию, окажется, что это кто-то, для кого эта штука будет дико оскорбительна, вроде Ганди. Или Пэта Никсона.

– Я хочу увидеть пенис, – заявила я.

– Конечно, ты хочешь, Пэйдж, – протянул Питер Мейсон, человек, оповестивший всех о пенисе. – Единственная возможность взглянуть, а?

Никто не засмеялся.