Что не убивает

В детстве Саша часто ездил с отцом на Шуйку (именно «на», а не «в», согласно местным правилам), рыбачил, собирал грибы и ягоды, ел сотовый мед, пил парное молоко – а взрослому Саше стало недосуг, отпуска на все не хватало. Теперь уж нет деда и бабки. Есть дяди, тети, двоюродные братья и сестры. Они далеки от него, а он – от них. Он не был на Шуйке десять лет и не знает, стоит ли заезжать. Скорей, нет. Лучше прямиком до Казани. Хочется увидеть Шуйку, очень, но как не увязнуть в теплых родственных объятиях? Его цель – Владик.

– Что за родственники? – спросила Кира.

Он рассказал.

– Саш, ты не можешь не заехать. Сколько оттуда до Казани?

– Сто километров, полтора часа.

– Как-нибудь доедем.

– Если вырвемся, – уточнил он. – Сразу нальют чарку, сядешь за стол, так день и пройдет, за выпивкой и беседами.

Расселись по байкам.

Во главе колонны – Вождь с Кирой, следом Хищница с Сашей, а уязвленный «наци» – в хвосте, поодаль от остальных, на байке старшего брата.

Кира крепко обняла Вождя и прижалась к его спине, сильной, широкой, черной. Кольнуло ли Сашу ревностью? Да. Нормальная мужская реакция, иначе и быть не может. Ревнуя, любишь сильней, заводишься этим чувством, но смотри, чтоб пружинка не лопнула, иначе мало не покажется. Ja, mein f?hrer[3 - Да, мой фюрер? (Нем.)]?

Через три часа, с одной технической остановкой, въехали в Чебоксары по Ядринскому шоссе, плавной асфальтовой рекой разрезавшему леса и луга и перетекшему в Московский проспект.

Привет, столица Чувашии, родина героя гражданской войны и анекдотов Василия Ивановича Чапаева.

Продолжая бороться со страхом смерти, частично сдавшим позиции, Саша радовался жизни. Шестьсот пятьдесят километров за спиной. Третья точка маршрута. Он несется вперед на байке, обняв Дженис и чувствуя тепло ее тела сквозь тонкую кожу куртки, – будет что вспомнить в старости. «Как-то раз мы с вашей мамой проехали автостопом от Москвы до Владика» – неплохо звучит, да? Не так круто, как – «Мы с вашей мамой были на Эвересте», но все же.

Их колонна, громкая, плотная, грозная, двигалась к заливу в центре города. На них оглядывались, их снимали. Саше нравилось быть частью этого. Чувство причастности к группе, ощущение общей силы, у которой никто не встанет на пути, – это древняя человеческая природа хочет, чтобы ты был в стае, где выше шансы на выживание.