Пояс семи тотемов, или миротворец Длинное Перо

Он мог метко стрелять из лука или метать копье, редко упускал самый слабый след, и показал себя весьма сведущим во всех ремеслах, которыми владеть должен был любой воин, таких как изготовление оружия или строительство каноэ. Скоро к нему вернулась и сила мышц – он стал даже сильнее, чем был до болезни, а быстрота его ног вызывала удивление у его друзей.

При всем этом Нахма очень вежливо и уважительно относился к старшим – черта, которая была очень хорошей в понятии Аеаны. Когда обнаружилась слабость его ума, эта девушка, обладавшая сильным характером, стала обращаться с ни, как с ребенком, веля ему отойти или подойти, принести или отнести, в зависимости от того, что было нужно, и таким образом приучила его исполнять все ее приказы.

С другой стороны он смотрел на нее с восхищением и при каждой возможности старался снискать ее расположения. Все его охотничьи трофеи складывались к ее ногам лишь затем, чтобы быть с презрением отвергнутыми или быть отданными Отшате. В последней, между тем, молодой человек нашел друга, в котором его несчастье вызвало столь доброе отношение, что она относилась к нему с бесконечной добротой и нежностью. Он называл ее сестрой – словом, которым никогда не решался назвать Аеану, и все свои проблемы доверял ее доброжелательным ушам.

Однажды Нахма, усталый и разгоряченный, вернулся с охоты, которая продолжалась много часов, и преподнес Аеане благородного оленя. Не обратив внимания на это подарок, безразличная к его усталости, она велела ему принести воды из родника. Когда он с готовностью пошел выполнить это задание, она лишь скривила губы, а когда он вернулся, принеся тяжелый глиняный кувшин с водой, и поставил его перед ней, она просто толкнула его, так что он упал и все его содержимое пролилось.

При этом она полным презрения голосом произнесла лишь слово «скво» и ушла в хижину, оставив его в полном недоумении о очень опечаленного.

Медленно дойдя до реки, он нашел там Отшату, сидевшую в тенистом укрытии и расшивавшую мокасин разноцветными иглами дикобраза.

– Сестра моя, почему Аеана так ненавидит меня? – печально спросил он, присев на траву рядом с ней.

– Она не ненавидит тебя, брат мой, – ответила та, прерывая работу, чтобы взглянуть на него.

– Но это так. Каждым словом, каждым действием она показывает мне свою неприязнь, – возразил Нахма с горечью. – Она была бы рада никогда больше меня не видеть, и лучше мне уйти, чтобы не огорчать ее своим присутствием.

– Никогда такого не говори! – воскликнула Отшата.