Притворись моей сестрой

Наш дом останется домом для него, в котором он так много раз завтракал, обедал и ужинал, когда его «доставали» члены собственной семьи».

На самом деле она завидовала. Родители Рива были самыми настоящими родителями, его, как и прежде, будут звать Рив, и он не уедет из этого города.

– Народ расходится, – произнес он.

Рив всегда озвучивал факты, никогда не предлагал никаких решений или действий. Даже после того как она призналась, что ее фотография напечатана на пакете молока, он не настаивал на необходимости предпринять какие угодно действия по этому поводу.

Парень дал ей возможность бесконечно говорить, хотя единственное, чего ему хотелось, целовать ее.

– Дженни! – послышался с первого этажа возглас подруги.

– Иду! – ответила девушка и удивилась, насколько радостно звучал ее голос. Она взяла Рива за руку, повернулась спиной к женщине, стоявшей в освещенной солнцем спальне, и пошла вниз.

«Получается, – думала она, – мне понравилось, что меня украли? И когда я приеду в мою биологическую семью, выяснится, что я помогла себя украсть или как минимум совершенно этому не противилась.

И как могут родители продолжать меня любить, когда я сама их предала?»

III

Мистер и миссис Джонсон не чувствовали в себе сил долго ехать по автобану, платить сборы за пользование дорогами и искать точное место проживания семьи Спринг. В особенности когда в конце путешествия их ждало расставание с дочерью, поэтому было решено, что Дженни отвезет один из адвокатов.

Рив стоял, прислонившись к стене гостиной, и смотрел в окно в ожидании появления машины. Он хотел выйти и попрощаться с девушкой. Мама запретила ему появляться в доме Джонсонов до приезда адвоката, чтобы не мешать семье. Рив и так полжизни прожил, постоянно нарушая покой соседей, поэтому считал, что и на этот раз может сделать то же самое, но после долгих споров с матерью сдался.

В ту ночь он плохо спал, хотя был уверен, что все-таки лучше, чем члены семьи Джонсон.

Он любил Дженни, правда сейчас у него складывалось ощущение, что она порвала связи со всем миром и с ним в том числе. Рив всегда считал ее «сумасшедшей» рыжей и в данном случае использовал это в качестве комплимента. Девушка казалась ему воздушной и светлой, как надежда и радость. Но на данный момент описание Дженни в смысле сумасшедшей приобрело иной смысл – она стала испуганной и рассеянной.