Дорогая Джозефина

Поместье Кадвалладер, большое и мрачное, получает гораздо меньше солнечного света, чем дом моего отца на юге. Сигарный дым от предыдущего владельца прилип к стенам. Свечи горят без устали, ведя войну с темнотой. Часто я нахожу ночь более дружелюбной, поскольку звезды приносят некоторое утешение.

Моя экономка, миссис Данстейбл, настаивает, чтобы я сменил свою городскую одежду, которую она каждое утро крахмалит и отжимает, на шерстяную. Она опасается ухудшения моего здоровья, поскольку с момента отъезда из поместья Рохов волосы у меня ни разу не высыхали полностью, а одежда почти постоянно сырая.

На улице грязь настолько глубока, что может доходить до щиколотки. Внутри, однако, огонь горит слабо и сильно дымит. Должен признать, что время от времени рюмка бренди лучше всего снимает озноб.

В настоящее время Артур играет на скрипке в гостиной. Он предпочитает заниматься после завтрака, когда Лорелай удаляется в гостиную на часок порисовать акварелью. Его музыка эхом разносится по лестничной клетке и наполняет визгливыми нотами мой кабинет.

Восторженные песни его не привлекают. Вместо этого он исполняет меланхоличные произведения, которые усиливают и без того мрачную атмосферу дома.

Мы с ним подружились во время учебы в Итоне. Возможно, Вы помните несколько историй, которыми я делился, – о тайных вечеринках в колледже и ночных походах в местную таверну. Артур был вовлечен во все злоключения. Конечно, мне хотелось бы обвинить его в наших частых наказаниях, но я должен взять на себя ответственность.

Я был шумным и любил злить директора, ведь он плохо относился ко мне из-за моего незаконного рождения.

Итонский колледж гордится тем, что воспитывает мальчиков из знатных семей. Школа предлагает превосходное образование и отсутствие опеки – критерии, которые устраивали моего отца. Лорд Рох хотел, чтобы я вырос сильным мужчиной, а не провел свою юность в комнатах для слуг, где люди проявляли привязанность ко мне. Мужчины рода Рох, даже бастарды, должны демонстрировать свою мужественность в интеллектуальных дискуссиях и нравственном поведении.

Причина, по которой я Вам пишу, должно быть, кроется в деталях моего воспитания. Я чувствую себя не в своей тарелке, я уже не тот мальчик, который вылезал из окна своей спальни и шутил в пабе. Мне кажется, что мой разум заключил меня в тюрьму, Джозефина. Вы предложили мне утешение и дружбу, и поэтому я прошу Вас о помощи. Джентльмен не должен просить такого совета у дамы, я понимаю.