Корабль дураков

След пяти пальцев и тяжелой пяты.

Преследовавшие Назгала люди подметили перемену на второй день пути. Воины, вновь собранные в лагере, отправились вдогонку монстру, что избежал наказания. Оно ушло, но еще не скрылось за завесой ядовитых миазм.

С неба сыпались частицы пыли. Воины защищались от них пучками трав в мешочке, приколотом к вороту рубахи. Освященные травы должны отпугивать миазмы, очищать воздух вокруг.

Хотя почти каждый чихал, носы раскраснелись и опухли.

Недолго совещаясь, люди осмелились продолжить преследование.

Командир не собирался оставлять добычу. Трофей – отрубленная голова монстра, будет по достоинству оценен. Возможно, отряду позволят выбрать знамя, на копье водрузят эту отрубленную голову.

Слава, богатство.

След прошедшего здесь монстра пугал. Воины решили, что чудовища боятся огня. Вон, как легко чудесная земляная смола их погубила. Остались лишь обгоревшие тела – такие человеческие, что аж по спине мурашки бегут. Не удалось найти тех многоруких монстров. Остались лишь тощие, жалкие огарки.

Кости с пригаринками мяса в оболочке из хрустящей кожи.

Преследователи захватили с собой горшки с волшебным огнем. С земляным маслом, привезенным из столицы. Священник прочитал заклятие и отослал воинов на праведный бой. Трут, кремень, кресало имелись у каждого.

Назгал заметил преследователей после второго захода солнца. Он остановился, оглянулся. С одной стороны располагался седой лес, с другой – заброшенное поле. Можно скрыться среди деревьев, где воины не смогут действовать совместно.

Лишь как отдельные единицы.

Недолгого опыта хватило, чтобы прикинуть тактику.

Мог устроить ловушку, но решил действовать иначе. Все-таки старый воин Борд научил его кой-чему. Всегда нужно удивлять, действовать нестандартно.

Назгал вошел в поле, вернулся через заросли назад, вновь прошел по своим следам. Сделал так несколько раз, создав петлю. Он присел среди жестких стеблей, на которых проросли пара-тройка зерен. Не похоже на культивированную пшеницу.

Колосья совсем небольшие, покрытые какой-то паршой.

Протянув руку, Назгал сорвал несколько колосьев. Он разжевал головку, содержащую питательные зерна. Желудок узнал человеческую пищу, потребовал еще.

Сидя в зарослях, Назгал жевал. Сухие чешуйки, покрывающие зерна, ранили нёбо, застревали между зубами. Зато живот радовался, учуяв привычную, такую человеческую пищу. Устало тело от дикого питания, основанного на мясе. Зачастую не жаренном, вонючем.