Корабль дураков

Под огнем оставались существа, которых Назгал прозвал совершенными.

Он подумал, что не все пошли за ним. В гнезде еще должны остаться совершенные. Община не убудет. Пожав плечами, Назгал развернулся и поковылял прочь. Некоторое время шел, переваливаясь с боку на бок. Идти быстро нет сил. Каждая встречная ветка стегала по красной коже, срывая лоскуты.

Боль оказалась не настолько приятной, как ожидал Назгал. Лучше уж совсем без боли. До гнезда несколько дней пути, очерченных красными лоскутами страданий. Именно болезненные ощущения вернули восприятие границ дня и ночи.

Мир все же двигался, как бы не пытался не замечать этого Назгал.

Чтобы уменьшить боль, он вышел на тропинку. Грязь смачивала обожженные ступни, чуть снижала боль. Затем она засыхала и слезала с ожогов, прибирая следом целые лоскуты. Следом оставались кровавые, гнойные отметины в почве. С них со временем начали подниматься плесневелые волоски, закручивающиеся на концах в спирали.

Мир не отпускал его, хотел сделать своей частью.

Исполнилась лишь одна мечта Назгала – убиты его люди. Он улыбнулся. Ведь добился того, что хотел. Нельзя говорить о произошедшем, как о поражении. Такое слово существует у обычных людей, оставшихся в собственных темницах.

Назгал свободен и освободил мир от десятка бесполезных существ.

С этой стороны зрения картина иная. Намного приятнее. Не потребовалось особых мысленных усилий, чтобы забыть о фактах. Нет. Убитые остались. Их тела все еще тлели под обломками частокола. Зато их смерть преобразилась.

Вознеслась до небес, поскреблась когтями о трон Хранителя.

Сделанного не вернешь. И этого не требуется. Ведь план, замысел, идея – все успешно.

Назгал уже шел не пошатываясь, выпрямившись. Его руки поддерживали массивные бока, поглаживая отросшую грибницу. Оторванные кусочки неприятно покалывали обожженные ладони. Со временем жгутики восстановятся, тело станет совершенным.

Теперь он не пригибался. Груз воспоминаний не гнул его к земле. Назгал хотел утопить того мальчика, которым жил в зловонной жиже болот.

Оставить его там, где родился. Ведь даже это тело не принадлежит ему, его родителям, общине, породившей его.

Шаг стал уверенным, размашистым. Ноги утопали в земле, оставляя глубокие впадины. Следы напоминали о прошедшем существе, похожем на диковинного монстра. Как след посланцев Хранителя, навеки запечатленный в камне. Глина усыхала, трескалась. Края вокруг следа осыпались, но сам он сохранялся.

Огромная дыра в земле.