Дочери мертвой империи

У меня есть что обменять.

Я снова взглянула на сырники, но, даже умирая от голода, я не могла позволить себе потратить самоцветы на еду. Они стоят тысячи рублей! На эти деньги я смогу жить в достатке до конца своих дней, когда доберусь до безопасного места.

А я обязательно доберусь.

Мимо проходившая с дочерью женщина нехотя направила меня в сторону колодца, стоящего у самого края поля. Почувствовав прилив сил, я черпала свежую прохладную воду из ведра, впитывая ее, словно губка, пока не напилась вдоволь.

Я едва не расплакалась от облегчения. Никогда раньше у меня не было нужды в еде и питье. Как бы ни была тяжела жизнь в доме Ипатьева, голод не сжимал мой желудок, сухая жажда не терзала горло и язык. А сейчас я не ведала ничего слаще, чем эта колодезная вода.

Не торопясь я вымыла лицо и руки, пригладила волосы. Взглянула на свою одежду и решила даже не пытаться отстирать кровь от юбки и блузы – не поможет, их теперь только выкидывать. Утолив жажду, я вновь смогла трезво мыслить и задумалась над планом дальнейших действий.

Екатеринбург остался позади. Но за полтора дня я не могла уйти далеко. До Екатеринбурга – города ярых коммунистов – отсюда наверняка все еще рукой подать. Местные, может, и не были коммунистами, но знаться со мной не хотели. Отсюда стоило уйти как можно дальше и как можно скорее.

Лучше всего сесть на поезд. Если они еще ходят. Ближайший вокзал находился в Екатеринбурге, но вернуться туда я не могла. Надо найти небольшую пересадочную станцию или направиться в ближайший город.

Из отрывков новостей, которые удалось услышать в доме Ипатьева, я узнала, что весь север находится под контролем большевиков. А вот Челябинск на юге был подконтролен Белой армии, которую возглавлял генерал Леонов, друг моей семьи.

С ним же служил мой двоюродный брат Александр.

От Екатеринбурга до Челябинска всего пара часов на поезде. Помощь может оказаться ближе, чем я думала.

Я запрокинула голову и подставила лицо под теплые лучи солнца.

Меня окружили смех крестьян, ритмичная музыка, грубые голоса, поющие песню. Землистый запах костра щекотал нос. Я определила цель и, хотя бы в эту минуту, была спокойна.

А потом я расслышала слова песни:

– Царя русского Николу за хвост сдернули с престолу!

Я подошла поближе к толпе. Белобородый старик в вязаной шапке играл на гармони, широко ухмыляясь. Рядом с ним стоял молодой паренек с деревянной ногой – самый молодой из всех, кого я видела в деревне.