Дочери мертвой империи

Жители Павлова окружили мою телегу, как вороны овес. Искали выгодную сделку. Но, как и у меня, у них не было денег. Платить они не хотели – только меняться. Но поездка все равно стоила того, ведь я услышала вести о казни царя. Однако больше терять время я не могла: меня ждала семья.

А потом эта глупая буржуйка себя подожгла.

Обстоятельства сложились ужасным образом. Пару дней назад через деревню прошли белые. Раскурочили дома, пожгли посевы, забрали провизию, напугали женщин, оставили после себя сломанную мебель и мусор, который жители Павлова теперь жгли на костре.

Неудивительно, что они и девчонку решили туда кинуть.

Но я не могла им позволить сжечь ее заживо. Даже помещицкое отродье не заслуживало такой смерти. Однажды я уже видела подобную казнь, и быть свидетельницей подобного зрелища еще раз мне не хотелось. Беда в том, что, выручив девчонку, я поставила себя на одну с ней ступень.

Я забрала свое ведро и поспешила восвояси. Щеки горели от летящих в мою сторону оскорблений. Сволочи! Я гордая большевичка, и мамин троюродный брат, который только что вышвырнул меня ночевать на улицу, это прекрасно знал.

Но спорить с разозленной толпой опасно. Да и неважно, что они думают. От этого меньше революционеркой я не стала.

Телега моя стояла на краю двора у высоких тополей. Старая, но добротная повозка из березы, высотой в два локтя, с открытыми бортами и прочными колесами. Много места для товаров, которые я продавала и обменивала по дороге: глиняных горшков, шарфов, тканей, тарелок – да чего угодно.

А чуть поодаль от телеги стояло самое дорогое мне существо.

– Пора идти, Буян, – сказала я, отвязывая коня от дерева. – Засиделись мы, здесь нам больше не рады. Может, в Исети побольше заработаем.

Конь фыркнул и согласно мотнул головой.

Буян не был изящным, как некоторые лошади. Нет, он был сильным, коренастым, невысоким, прямо как я. И мы оба делали то, что надлежало. Только в этот раз я не справилась. Не смогла заработать нужную сумму. На пути оставался лишь один поселок, Исеть, и хорошо если я раздобуду там хотя бы пятьдесят копеек.

Мой брат сражался в рядах Красной армии и схлопотал пулю в левую ногу. Докторам пришлось ее отрезать, иначе брат не выжил бы. Потом его отправили домой. С тех пор Костя мучается: иногда его нога краснеет и распухает. Мы с мамой совсем не знаем, как ему помочь. А наш деревенский лекарь – дурак: решил, что быстрее всего заживить гноящуюся рану смогут молитвы. Косте срочно нужен был настоящий врач.