Опасный обольститель

Люцифер принял ее слова за чистую монету, как она – ухаживания графа Сэндхерста.

Теперь уже случай с Сэндхерстом не казался ей трагедией. Если брак с Джошуа принес душевную боль и страдания, то случай с графом научил быть осторожнее в выборе мужчин. Хороший урок для нее. Женевьева уже простила Чарли Брукса за нечестную игру. Вероятно, она скоро забудет этот эпизод. Да, в самом деле, ничего ведь страшного не произошло.

– Наверное, это наша последняя возможность потанцевать. – Бенедикт Лукас взял ее за руку и повел в центр зала, где кружились пары.

Он танцевал просто божественно. Несмотря на разницу в росте (он был очень высок), легко и непринужденно двигался с ней по залу под завораживающую мелодию вальса. Он положил руку Женевьеве на талию и нежно направлял ее, когда она сбивалась с такта. Женевьева положила руку ему на плечо. В этот вечер на нем был дорогой элегантный фрак. Запах, исходивший от него, тоже был божественным. От него пахло сандалом и какими-то экзотическими фруктами. Женевьева подумала, что Чарли Брукс красив, но от него не исходит столь чудесного аромата одеколона «Кёльнская вода».

Спустя несколько минут Женевьева заметила, что на них смотрят. Некоторые дамы обмахивались веерами и о чем-то перешептывались. То, что на них обратили внимание, неудивительно. Женевьева и Бенедикт были очень красивой парой. Бенедикт к тому же обладал необычной внешностью. Кроме того, от внимания окружающих не ускользнуло то, что Женевьева увлечена Бенедиктом. Его удивительной внешностью, обаянием и ароматом, сводящим с ума.

Женевьева с удивлением посмотрела на Бенедикта. Он не отрываясь за кем-то следил, глядя через ее плечо. Лицо его выражало угрозу и презрение.

– Кажется, мы привлекли внимание окружающих, – нежно проговорила она.

Он сердито прищурился:

– Да, я это тоже заметил.

Она прикрыла глаза. Бенедикт заметил, какие у нее длинные и густые ресницы. Ее щеки разрумянились от танца.

– И вы знаете почему? – игриво спросила она.

– Да, – холодно бросил он.

Внезапно ужасная догадка поразила Женевьеву.

– Вы думаете, они обсуждают мой флирт с графом Сэндхерстом? – с тревогой в голосе спросила она.

Ей очень нравилось общество Бенедикта. И больше всего на свете она не хотела, чтобы насмешки и перешептывания гостей отравили эти волшебные минуты.

– Нет, – отрывисто проговорил Бенедикт.

Женевьеве надоели его односложные ответы.

– Почему тогда они обратили на нас внимание? – резко спросила она.

Бенедикт поморщился.