Рассказики

Даже сказка спать ложится,

Что бы ночью нам присниться.

Ты ей пожелай:

Баю-бай.

Обязательно по дому в этот час

Тихо-тихо ходит дрема возле нас.

За окошком всё темнее,

Утро ночи мудренее.

Глазки закрывай,

Баю-бай».

Каким удивительным чутьем, какой силой откровения, пришло к ней это знание, это чувство времени?! После бурь революций, мировых войн, приходит время сна, – всё засыпает. Засыпай и ты. Потому что «за окошком всё темнее», нет отблеска света в сгущающейся тьме настоящего.

«В сказке можно покататься на луне.

И по радуге промчаться на коне.

Со слоненком подружиться

И поймать перо Жар-птицы.

Глазки закрывай,

Баю-бай».

Безграничный пессимизм, безграничное смирение перед тяжестью настоящего. Только уснуть и слушать сказки, вот всё, что остаётся. Только в сказке еще и можно промчаться на коне грандиозных кавалерийских атак гражданской войны в России, подружиться со слонёнком, – потому что кругом железный занавес и выбраться к реальным живым слонам уже никогда не получится, уже не осуществятся мечты, не свершится задуманное – то, что может дать перо Жар-птицы, исполняющее желания.

«Баю-бай, должны все люди ночью спать.

Баю-баю, завтра будет день опять.

За день мы устали очень,

Скажем всем: «Спокойной ночи!»

Глазки закрывай,

Баю-бай».

«Мы устали очень», остаются только сны.

Любому, сколь-нибудь знакомому с русской классической литературной традицией известно, что на протяжении столетий стилизованные колыбельные становились яркими, обличительными творениями.

Достаточно вспомнить колыбельные Лермонтова, Некрасова, бесчисленные подражания им. В русле этой классической традиции движется и Зинаида Петрова, но в новой реальности, где свобода уже даже не мерцающая звезда во мраке, – сгущается беспросветная ночь.

Нельзя не отметить и влияние колыбельной Бальмонта, поэта хронологически и стилистически гораздо более близкого:

«Детка, хочешь видеть Рай?

Всё забудь и засыпай.

Лишь храни мечту свою,

Баю-баюшки-баю».

Не об этом ли говорит поэтесса, несмотря на морок, надо хранить мечту?!

Переоценить не только литературную, но и практическую ценность данного шедевра невозможно. Всевидящее око большого брата пропустило этот мрачный манифест пессимизма, прикидывающийся весьма успешно детской колыбельной. Десятки и десятки миллионов советских детей, каждый день слушали этот убаюкивающий стих.