Опасное увлечение

Он стоял ровно, но по вздыманию мощного торса и взгляду на Милли создавалось впечатление, что она поразила его.

Почему-то это смутило и разозлило ее еще сильнее.

– Вы так жестоки, – обвинила его она, поднятыми руками прикрывая груди и сжимая бедра, отчаянно силясь не замечать сладкого покалывания затылка после прикосновения его пальцев. От поцелуя его губы, казалось, сделались полнее и заблестели. – Почему вы так мучаете меня? Почему каждый раз, пытаясь меня убить, вы меня целуете? Это какая-то извращенная игра, в которую вы играете со всеми своими жертвами? А я не желаю вас бояться! Я отказываюсь быть игрушкой ваших больных забав.

Ее голос взлетел и сгустился, как пар в воздухе, и она проклинала зазвеневшую в нем пронзительную нотку истерики.

– Если вы собираетесь убить меня, давайте, убивайте и будьте прокляты!

– Я не собираюсь вас убивать, – сказал он ей ровно, хотя его ноздри раздувались при каждом вдохе.

– Что? – моргнула она. – Почему?

Вопрос был абсурден, но ей больше ничего не пришло на ум.

– Потому что… – и он посмотрел ей в глаза. Почти.

И в его глазах не было никакой жестокости. Вместо нее в их сапфировых глубинах таилось нечто совершенно неожиданное. Кроме огонька похоти. Точно определить это она не могла. Потрясение? Нерешительность?

– Я решил встретиться с вами и принять ваше предложение, – сообщил он ей. – Сегодня вечером.

Ее сердце колотилось, надежда и восторг разгоняли его до бешеного аллюра, словно жеребца.

– Вечером у меня спектакль, – совершенно запыхавшись, поспешно проговорила она.

– Нет.

Его пальцы скользнули по ее плечу, смахивая с него в бассейн капли воды и оставляя за собой влажную дорожку на ее шее, где он погладил бьющийся под нежной кожей пульс.

– Другое предложение.

– Но другого не было… – У нее пресеклось дыхание. Но оно было.

Она сказала, что сделает все, что он захочет.

О боже!

Увидев на ее лице проблеск понимания и поднимающийся страх, он опустил руку.

– В обмен на ночь с вами я защищу вас и вашего сына от тех, кто хочет вас убить.

У Милли пересохло во рту, и она не осмеливалась поднять глаза на возбуждение, пульсирующее под его тонкими брюками прямо над поверхностью воды. Невольно отступив на шаг, она ощутила слабость в коленях и опустилась на приступку под водой.

– Не смешно.

– Я никогда не смеюсь.

Почему-то в этом она не усомнилась.