Охота на дьявола

Почерк совсем не такой, как в том письме, что я получила. Этот был знаком мне гораздо лучше. Я узнала бы его где угодно.

– Что это?

Голос выдавал мой страх. Томас покачал головой и ничего не ответил. Я собралась с духом. Такое поведение Томаса означало, что после прочтения станет еще хуже.

Я начала читать, и в ушах зашумела кровь. Теперь я поняла, почему Томас прервал наши тайные ласки. Руки и ноги ослабели, и я никак не могла решить, чего мне хочется: закричать, заплакать или все вместе. Я боролась с захлестнувшим меня водоворотом эмоций, надеясь, что меня не стошнит в ту же секунду.

Словно золотистое солнце на горизонте, надо мной поднимался новый кошмар.

У моего любимого брата была еще одна тайна.

И это меняло все, что я знала до этого момента.

«Дорогая сестра.

Если ты читаешь это письмо, значит, я либо арестован, либо уже предстал перед правосудием. Какая жалость. Подозреваю, королева и парламент ждут не дождутся разорвать меня на куски за причиненные беды. Понимаю, что тебе сейчас нелегко, но прошу не терять силы воли и разума.

Какие бы обстоятельства ни привели нас к этому, надеюсь, мое письмо застанет тебя в добром здравии, хотя возможно, что после прочтения станет немного дурно. Боюсь, еще одно сожаление в длинном списке.

Я знаю, что скорее всего тебе не понравятся мои деяния, но должен сделать одно последнее признание. На самом деле я предпочитал представлять себя Джекилом. Мой коллега, назовем его мистер Хайд, скоро возвращается в Америку и обещал продолжить наше дело там.

Я люблю тебя, кто бы что ни говорил – знай, это правда. Я сожалею о том, что натворил, но клянусь, скоро ты увидишь ценность моей работы, даже если не согласна с методами. Однажды ты узнаешь правду о Джеке-потрошителе. Не забудь про мои дневники, дорогая сестренка. Я писал их ради тебя и наследия нашей семьи.

Люблю вечно,

Натаниэль Джонатан Уодсворт».

Глава 6. Страшное открытие

Комнаты Томаса

Пятая авеню, Нью-Йорк

21 января 1889 года

Их было двое.

Меня била дрожь. Смяв письмо в кулаке, я вскочила с кровати. Боль яростным кнутом хлестнула ногу, напоминая об осторожном обращении с телом, для сердца же защиты не было. Стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль, я перечитала записку. И опять предательское сердце с каждой фразой колотилось все быстрее.

Их было двое.

Это не может быть правдой. Не может. И все же… Я не могла дышать. Я едва соображала сквозь какофонию в голове.