Сотня: Сотня. День 21. Возвращение домой

Широко раскрыв глаза и запрокинув голову, Октавия разглядывала в наступающих сумерках смутные очертания деревьев.

– Иду. – Она поравнялась с Уэллсом, и ее голос стал тише: – Я еще ни разу не была в лесу.

Уэллс смягчился. Даже он порой испытывал страх неизвестности, хоть и мечтал большую часть своей жизни оказаться на Земле. Эти просторы, эти непривычные звуки, это чувство, что за пределами освещенного костром круга может прятаться что-то страшное… А ведь у него было время, чтобы подготовиться. Можно только догадываться, каково приходилось остальным, тем, кого прямо из камер погрузили на челнок, не дав им даже возможности толком понять, что происходит, и отправили на чужую планету, название которой было для них всего лишь пустым звуком.

– Осторожно, – сказал Уэллс, указывая на клубок корней, скрытый ковром пурпурных листьев, – земля тут очень неровная.

Он взял маленькую ладошку Октавии и помог девушке перелезть через поваленное дерево. Странно было думать, что нечто, лишенное пульса и крови, способно умереть, но влажная, отслаивающаяся кора наводила на мысли о мертвом теле.

– Так это правда? – спросила Октавия, когда они спускались по склону к ручью. – Ты действительно подставился под арест, чтобы попасть сюда вместе с Кларк?

– Полагаю, да.

Она с легкой завистью вздохнула:

– Я никогда в жизни не слышала ничего романтичнее.

Уэллс одарил ее кривой улыбкой:

– Поверь мне, это не так.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Октавия, склонив голову к плечу. Сейчас, среди лесных теней, она опять выглядела по-детски невинно.

Уэллс смотрел куда-то в сторону. Он внезапно понял, что совершенно не может поглядеть ей в глаза. Интересно, мрачно подумал он, что сказала бы Октавия, если бы знала правду. Ведь он вовсе не отважный рыцарь, который явился спасти принцессу. Он – причина, по которой она оказалась в заточении.

Уэллс снова глянул на свой нашейный чип. Он сидел тут всего две минуты, но за это время посмотрел на чип уже в четырнадцатый раз. Сообщение, которое некоторое время назад прислала ему Кларк, встревожило его, да и вообще последние несколько недель она вела себя как-то странно.

Уэллс ничего не мог с собой поделать: он боялся, что она собралась с ним порвать, и если еще не сошел с ума от тревоги, то только потому, что знал – Кларк не станет давать ему отставку в библиотеке.