Небесные всадники

– И все же я считаю, что под Небесными Всадниками подразумеваются древние и сильные маги, и молиться им бессмысленно – им нет дела до наших просьб.

– Более чем уверена в вашей правоте, Константин, – склонив голову, ответила Этери.

Какое-то время они шли молча, а затем оказались, наконец, среди ярмарочных рядов, и весь этот разговор тут же вылетел у Лейлы из головы. Они окунулись в ярмарочную толчею. Госпожа Этери уже яростно торговалась, присмотрев красивое медное блюдо, но не забывала посматривать и на Лейлу.

Их зазывали к своим товарам: торговец шелковой тканью крикнул, обращаясь к княгине:

– Подходи сюда, красавица! Продам тебе отрез ткани на платье, да такой красоты, что самой княгине гатенской не стыдно надеть будет, а уж она-то известная модница.

Княгиня засмеялась и принялась со знанием дела выбирать ткани…

Лейла так увлеклась воспоминаниями, что не заметила, как на дорожке, усыпанной мелкими цветными камушками, появилась ватага юношей в дорогих одеждах. Впереди шел цесаревич Амиран, который был не старше Салахада, – светлоглазый, светловолосый, высокий и широкоплечий.

Служанки, увидев незнакомых мужчин, завизжали, закрыли лица рукавами. Лейла осталась стоять неподвижно, не опуская головы. Она видела, как ведут себя багрийские женщины. Разве стала бы госпожа Этери, названная сестра царя, визжать как крестьянка и опускать глаза? Лейла ничем не хуже.

Её охранники, расслабленно гревшиеся на весеннем солнце, схватились было за рукояти мечей, но тут же склонили головы в почтительном приветствии, узнав в юноше наследника багрийского престола цесаревича Амирана.

– Доброго утра тебе, роза Камайна, и твоим спутникам, – поклонившись, сказал Амиран на её родном языке. Он говорил очень медленно, очень правильно, но с таким смешным акцентом, что Лейла, сама того не желая, прыснула со смеху и тут же испугалась: не обидела ли она благородного юношу?

Но нет, он тоже смеялся. Не то над своим акцентом, не то просто вторя звонкому, как серебряный колокольчик, голосу Лейлы.

– Ах, – сказал цесаревич, прикладывая руку к сердцу. – Если б я умел рисовать, то изображал бы только ваше лицо, особенно когда оно, вот как сейчас, озарено улыбкой.

Лейла улыбнулась, не зная, что на это ответить. Цесаревич предложил ей прогуляться по саду, и она в растерянности оглянулась на служанок и охранников.

Один из них лениво поднялся с травы, вновь поклонился.