Небесные всадники

– Прошу простить нас, ваше высочество, – сказал он на хорошем багрийском. Лейла его неплохо понимала, но предпочитала делать вид, что не знает. – Госпоже Лейле пора возвращаться в свои покои и готовиться к завтраку.

Амиран еще раз поклонился, бросил на Лейлу еще один заинтересованный взгляд, от которого у неё заалели щёки, и спросил:

– Быть может, госпожа Лейла согласится попозировать нашему придворному художнику? Иветре и его ученик – лучшие живописцы нашего времени.

Лейла снова улыбнулась и сказала:

– Я с радостью приму ваше предложение, ваше высочество.

Это честь для меня.

Они снова улыбнулись друг другу, и Лейла подала юному принцу руку для поцелуя, как делали это знатные багрийки и гелиатки. Его поцелуй ожёг руку Лейлы, горячая волна прошла по телу от руки до самого сердца. Ей показалось, будто и цесаревич вздрогнул.

Они так и стояли, держась за руки, пока кто-то из свиты цесаревича не отвлёк их. Амирану и Лейле пришлось распрощаться.

По дороге к гостевым апартаментам, выделенным для делегации Камайна, одна из служанок спросила Лейлу:

– Вам понравился цесаревич, госпожа?

Лейла засмеялась.

– Разве не для того отец меня послал сюда, чтобы я очаровала либо царя, либо цесаревича?

– Вы думаете, вам позволят выйти замуж за наследника престола при холостом царе?

– Исари болен, хоть и скрывает это. Он сам будет ратовать за этот брак.

Они вошли в покои, по-камайнски роскошные, пусть и с багрийскими мотивами в отделке.

Камайнцы любили красный, зелёный и золотой, багрийцы белый, серебряный и синий, а гелиатцы предпочитали серебро и все оттенки красного.

Лейлу встретил встревоженный Салахад. Лейла задумчиво потирала руку в том месте, где её касалась рука Амирана. Погруженная в свои мысли, она чуть не прошла мимо брата, но он перехватил её чуть повыше локтя.

– Я получил известие от отца, – сказал он. Известие было получено магическим способом, от одного из преданных халифу запечатанных магов.

Им можно было доверять. – Мы должны добиться того, чтобы ты стала женой царя. Это важно.

Лейла заплакала. Слезы катились вниз, на пол, на изразцовый, сине-бело-зелёный узор из цветов и листьев.

– Ты чего плачешь, дурочка? – растерянно и удивленно спросил Салахад, убирая руку. – Ты чего?

– А если я люблю другого? – всхлипнув, спросила она.