Небесные всадники

Распуская ночью нитку на шве куклы, она думала, как горько и обидно будет, если записка окажется лишь шуткой иноземца-художника…

Записка была. Написанная на языке, понятном лишь им, Всадникам! Это был необычный язык: в каждом из слов были спрятаны тысячи смыслов, и ещё тысячи – между ними…

«Здравствуй, – писал ей неведомо кто. Она лишь нечетко чувствовала его образ, встававший перед глазами смазанной картинкой. Будто на испорченном кристалле, передающем изображение. Будто картинка взмывает над кристаллом и тут же, не обретая до конца ни цвета, ни формы, падает вниз, – сестра или брат.

Через время и расстояние я слышу твой зов, твою боль и отчаяние. И ничем не могу помочь… только дать тебе умереть».

Кирита прижала бумагу к груди крепко-крепко, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Как он добр, как он добр, – шепнула она.

Картинка, чуть более яркая, вновь встала перед глазами. У него юное, ещё безбородое лицо, яркие, как пожар, волосы и синие глаза. Всю жизнь он прячет крылья… а это больно… так больно.

Он живёт среди людей, среди смертных, скрываясь от магов и жрецов… Но всё же живёт! Говорит с людьми, ходит по улицам, и нет над ним железной решётки.

«Вот что тебе следует сделать, – Кирита читает и слышит скрип пера по бумаге. – Выучи написанные далее слова и повторяй их как можно чаще. Однажды, повинуясь магии, они остановят твоё сердце. Записку уничтожь. И куклу тоже».

Дальше шли не слова – просто набор букв.

Она умерла через две недели, шепнув, когда свет перед глазами стал меркнуть:

– Ты так добр! Моя сила с тобой!

Часть первая.

Тот, кто желает мира

Ночью долгой, ночью длинной

Слышишь стоны над долиной?

Плачет здесь земля.

Кровью алой, кровью тёплой,

Нашей кровью, знай и помни,

Плачет здесь земля.

Отзовись ты, коли слышишь,

Её болью вечной дышишь.

Слышишь? Отзовись.

Отзовись на боль и горе,

Пусть одна ты капля в море.

Слышишь? Отзовись!

    Багрийская народная песня

Глава I

Вечера в летнюю пору в Рассветных горах чудесны и нежны.

Медленно опускается сумрак на дома и деревья, на поля и леса. Синий густой воздух вкусен и пьянит, будто молодое вино. Рассветные горы соединяют материки. Ледники лежат, как серебряная, самая крепкая в мире спайка. Не было дня, чтобы Аче не рисовал их. Хмурыми в непогоду, сверкающими в яркий полдень – неважно. Рассветные горы всегда прекрасны.