Эхо между нами

Открываю тяжелую деревянную дверь, отделяющую меня от остального дома, и с верхней площадки лестницы осторожно смотрю вниз, вглядываясь в темноту.

Слабый свет пробивается сквозь толстое витражное стекло над главной входной дверью, отбрасывая тени на коридор. Тут же воцаряется тишина. Такая громкая, что у меня даже болят уши.

Дети легко пугаются, поэтому я ползу вниз по лестнице, изо всех сил стараясь аккуратно распределить свой вес при каждом шаге, чтобы старые ступени не скрипели и не стонали.

Интересно, что видят дети, когда резвятся вокруг этого старого дома? Видят ли они этот дом таким, каким он был при их жизни? Неужели они потерялись в своих счастливых воспоминаниях? Потому что именно на это я и надеюсь – на смерть, затерянную в радостном сне.

Я прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза и прислушиваюсь. В это время ночи, именно в это время, я слышу их легкие шаги, постукивающие по твердой древесине. Иногда мне везет, и я слышу их хихиканье, а в редкие ночи, когда была младше, мне предлагали уникальную драгоценность – увидеть нечто большее, чем просто подол платья.

Я делаю глубокий вдох. Энергия дома окружает меня, и пронзительный детский крик разрезает тишину ночи.

Сойер

Вторник, 1 января:

Хорошо, дневник, я представлюсь. Меня зовут Эвелин. Мне уже 16 лет. У меня туберкулез, и в настоящее время я нахожусь в санатории «Рей Брук», пытаясь вылечиться. Ты должен хорошо хранить мои секреты, потому что я расскажу тебе то, о чем никто не должен знать.

Эвелин Баллак, 1918 год

Девушка сидит за большим рабочим столом и что-то записывает в дневник. Я стою в дверях, наблюдаю, слушаю, смущенный выражением счастья на ее лице. Оглядываю коридор и вижу измученных докторов, измученных медсестер, смертельно худых людей, расхаживающих взад и вперед по коридору. Кто-то кашляет. Это рваный, гортанный и отчаянный звук. Как будто кто-то тонет на суше. И все останавливаются и оборачиваются на шум.

Какой-то мужчина, спотыкаясь, выбегает из своей комнаты, чуть не налетая на меня, и я инстинктивно отшатываюсь и оказываюсь в комнате девушки.

Он болен. Они все здесь больны. Они были посланы сюда умирать, и я снова поворачиваюсь к девушке, а она все еще пишет и по-прежнему улыбается.

– Разве тебе не сказали? – спрашиваю я.