Последняя попытка

Адриан злобно ухмыльнулся. Если бы он мог себя обмануть, было бы намного легче.

Разумеется, и эта женщина была простой, обычной крестьянкой. И ее родимое пятно на шее было просто милым родимым пятном замысловатой формы, а вовсе не отметиной дьявола. Себе-то самому не стоит уже наверное врать… Бессмысленно это.

Адриан перекрестился и тоскливо посмотрел в окно. Нет, сегодня он не справится, не справится с тем дьяволом, что сидит в нем. И молитвы не помогут. Только вино, хорошее старое вино способно притупить сознание и облегчить муки…

Адриан откупорил бутылку, достал кружку, посмотрел на нее мрачно, потом замер на мгновение и что было сил шарахнул ее об дверь.

А так хотелось, чтобы разбилась…

Вдребезги.

Повеситься, что ли?…

Адриан с невозмутимым, рациональным интересом исследовал потолок в своей хижине – есть ли за что зацепиться, что бы понадежнее, ну что бы не грохнуться на стылый земляной пол, уподобившись этой кружке – целым и невредимым здоровенным дурнем с веревкой на шее.

Адриан живенько вообразил себе эту картинку и хмыкнул – смешно. И вся его жизнь смешна.

Он не спеша поднялся, мрачно посмотрел на кружку, медленно наклонился, поднял ее, отошел подальше от двери, замахнулся и снова швырнул. Кружка разбилась. На две почти одинаковые половинки.

– Вот так, – удовлетворенно пробормотал Адриан и поднес ко рту бутылку.

Он управляет своей жизнью.

В тот момент, когда он, отпив добрую половину огромной бутыли, вытер губы рукавом рубашки, в дверь тихо постучали.

– Ну? – мрачно бросил Адриан. – Сандра, ты? Заходи, чего скребешься.

Адриан почувствовал захлестнувшую его ярость. Если это Сандра, то именно ей и не поздоровится сейчас. Да, она, безусловно, восхитительная любовница – пышнотелая, веселая, бесстыдная. И чего они только не вытворяли в этой хижине длинными темными ночами, но сегодня…

Сегодня он не желает даже думать о полном страстного желания горячем женском теле – от одной мысли о возможном сексе Адриан почувствовал острый приступ тошноты.

– Я не Сандра, я Анастази. Можно? – голос был удивительно звонким, словно сотня легкомысленных колокольчиков одновременно решили подарить миру самые нежнейшие из своих трелей.

Адриан резко поднялся, шагнул было к двери, но опьяненная добрым вином голова его неожиданно закружилась, в глазах потемнело.