Проект «Джейн Остен»

Хочешь чего-нибудь из этого? Не знаю, что это за животное, но проварили его на совесть.

В нашем мире все вынужденно были веганами, еду производили технологии, а не природа. Синтезировать некое подобие мяса было вполне реально, но популярностью такая еда не пользовалась – она принадлежала миру до Вымирания, эре хаоса и эгоистичных проступков, о которых никому не хотелось вспоминать. Однако во время подготовки к миссии мы ели такое мясо, чтобы привыкнуть к подобной пище.

Я попробовала кусочек того вареного блюда под названием «пудинг» – оно было мягким, но вязким, и я все жевала и жевала его, пока наконец не заставила себя проглотить; на вкус оно не имело ничего общего с имитированным мясом, которое нам давали на подготовке.

Нож был тяжелым и холодным, оловянная вилка – тупой и всего с двумя зубцами, но я решительно набросилась на еду – и на вино.

Мы ели молча, и я перебирала в голове события дня, которые на фоне теплого очага тишины и воздействия алкоголя перестали казаться чем-то невероятным.

– Это было умно – расплатиться банкнотой.

Эдакая проверка. Если бы кто-то усомнился в ее подлинности, мы бы притворились, что сами стали жертвами мошенничества. Что в банке, с парой тысяч на руках, провернуть было бы куда сложнее. – Я потыкала вилкой вареное нечто: откуда такая упругость? – И ты держался с таким спокойствием.

Лиам покачал головой.

– Ты вообще нервничал?

– А ты что – нет?

– Ты этого никак не выказал.

– Если бы все выказывали свои чувства, – сказал он и сделал паузу, стараясь прожевать кусок мяса, затем, сдавшись, сплюнул хрящ и отложил его на край тарелки, – это был бы не мир Джейн Остен, правда?

– Правда.

 – Я подняла свой крошечный бокал с вином в знак согласия с этим замечанием, опустошила его и подлила нам еще. – Но ты ведь был актером, так? Наверняка тебе это помогает. Ты ничего об этом не рассказывал. – Он вообще почти ничего о себе не рассказывал; мне следовало узнать его получше до того, как мы окажемся в постоянном окружении слуг и перестанем выходить из образов.  – Какая у тебя любимая пьеса Шекспира? Какое у тебя было амплуа?

Лиам насторожился.

– Самое обыкновенное – того, кто прозябает без работы.

– Но ты учился в театральной студии?

– Учился.

– В Лондоне?

– В Лондоне.

Оказавшись в тупике, я ненадолго замолчала.

– И тебе там нравилось?

– В целом да. – Он снова покраснел и вдруг выдал: – Полагаю, там всяко веселее, чем на медицинском факультете.

– Я обожала учебу на медицинском.