Проект «Джейн Остен»

– Что ж, повезло тебе.

– Но мне бы и в театральной студии понравилось. Меня завораживает актерство. Я в упор не вижу особенной дихотомии между наукой и искусством, в существовании которой все так уверены. Разве нельзя любить и то и другое?

– Можно. – Он откинулся на спинку кресла и, покручивая свой пустой бокал, склонил ко мне продолговатую голову. – Значит, так ты здесь оказалась? Из любви к литературе?

– Если вкратце – да. Из любви к Джейн Остен.

– Она – чудо. – Мы задумались, и Лиам чуть тише добавил: – Подумать только – она жива.

Прямо сейчас! И мы, возможно, познакомимся с ней – если будет на то воля Божья и мы сами все не испортим…

– Не испортим.

– Ты в себе, похоже, уверена донельзя.

– Я столько времени на эту миссию убила не для того, чтобы ее завалить.

Лиам никак это не прокомментировал. Я положила нам по куску мясного пирога, надеясь, что этот будет получше, чем в «Лебеде». Хотя могло ли быть хуже?

– А если не вкратце?

– Что?

– Ты сказала… – Он потупил взгляд в стол.

 – Ну так…

– Я попала сюда благодаря знакомому – в смысле, я, возможно, не самый очевидный кандидат, поскольку я американка и все такое, – но я была лучшим вариантом, и в конце концов организаторам хватило ума это понять. Единственная в своем роде фанатка Джейн Остен с опытом врачебной деятельности в полевых условиях, которой наглости не занимать, – как-то так. – Я помолчала. – А ты?

– Наглостью не отличаюсь, увы.

– Как ты?..

– Мне повезло.

Меня бесит притворная скромность.

Лиам написал биографию лакея Бо Браммела, чем доказал, что обладает изящным слогом и остроумен – как минимум на бумаге.

– Моим профессором был Герберт Брайанд, – добавил Лиам. – Вернее, моим наставником. – Вид у меня, похоже, был недоуменный. – Это он нашел письмо.

– Ах, вот что.

Все уцелевшие письма Джейн Остен, казалось, уже были найдены – сборник с комментариями к ним выдержал одиннадцать изданий, – но тут в давно вышедшем из обращения экземпляре «Айвенго», который хранился в библиотечном архиве в Кройдоне, обнаружилось еще одно письмо.

Написанное Джейн Остен в 1815 году, оно было адресовано ее подруге Энн Шарп и стало настоящей сенсацией. Выяснилось, что ее роман, предположительно начатый и заброшенный в 1804 году, спустя десятки лет опубликованный в неполном виде под названием «Уотсоны», все же был закончен. В письме Джейн Остен объясняет, почему не желает, чтобы он увидел свет, и сообщает о желании его уничтожить.