Проект «Джейн Остен»

Суеверия мне не свойственны, но я понадеялась, что наш путь к гостинице пролегал не мимо нее.

– Север. Если солнце там – с одной стороны горизонт светлее, – значит, север в той стороне.

– Пожалуй, да, потому что в той стороне Венера, так?

– Венера?

– Вон та яркая точка на западе…

Я подавила прилив раздражения от того, что не заметила ее сама.

– Да, именно!

Мы направились в нужную сторону, сделали несколько шагов вперед, но Лиам вдруг крутанулся на месте.

– Матерь божья. Метка для портала.

Тихо выругавшись, я тоже развернулась.

Неужели мы чуть не забыли нечто настолько важное? Две вмятины на траве отмечали не что иное, как контуры наших тел. Лиам вынул металлическую метку из внутреннего кармана пальто и вдавил ее как можно глубже в землю ровно между вмятинами – заостренный синий кончик метки был едва заметен.

– Спектронанометр? – намекнул он.

Я нащупала устройство, которое висело у меня на шее, – с виду янтарная капля на серебряной цепочке – и сдавила его. Оно ожило: завибрировало и пикнуло, сигнализируя, что метка рядом.

Когда я отпустила его, меня затрясло. Настройки у портала были точные – и временной интервал действия, и геопозиция; мы ни за что не отыскали бы его наугад. Из другого кармана Лиам достал собственный спектронанометр – его устройство походило на маленькую табакерку, которую нельзя было открыть, – и, сжав его, замер. Ничего не произошло. Он что-то буркнул себе под нос, потряс устройство и повторил попытку.

– Дай сюда. – Я забрала у него серебристый предмет и осторожно стиснула его.

Он завибрировал и пикнул; я разжала ладонь и вернула его Лиаму. – Капризные штуки.

– Очевидно.

Вокруг становилось все темнее, заметно похолодало – пора было двигаться в путь. И все же мы молча стояли там, откуда тянулась последняя ниточка, связывавшая нас с местом, из которого мы прибыли. Сколько всего должно произойти, прежде чем мы снова здесь окажемся – если предположить, что мы вообще сумеем сюда вернуться?

– Пойдем, – наконец сказала я.

 – Нам пора.

Мы шли по тракту, Лиам шагал размашисто, и вскоре я начала отставать, хотя обычно хожу довольно быстро. До сего момента полусапожки, вручную сшитые командой отдела костюмеров, я носила только в помещении. Подошвы у них были настолько тонкие, что ступни чувствовали каждый камешек. И все вокруг было таким же выпуклым: запахи травы и земли, крик совы вдалеке – это явно была сова. Весь мир, казалось, гудел жизнью, переливался россыпью биомассы.