Проект «Джейн Остен»

Если это и был комплимент, то совсем не тот, что мне хотелось получить. Я внезапно поняла: я привыкла считать себя человеком, который не кокетничает, который прямолинеен в беседе и вслух говорит о том, чего хочет. А сейчас мне очень хотелось сменить тему.

– Так откуда ты родом, Лиам?

– Из Лондона. Почему ты спрашиваешь?

– То есть ты действительно исконный британец? Или родился в другом месте?

– Все мы теперь британцы. – Это была официальная линия – так начали говорить после Вымирания и всего, что за ним последовало.

Подготовленная лучше других стран, Британия превратилась в оплот, прибежище для носителей английского языка со всего света и частично вернула себе статус империи времен девятнадцатого столетия, пусть и в иной форме, поскольку империи теперь существовали в виде идей, а человеческая изобретательность и воображение стали паровозами и угольными шахтами нашей эры.

– Но некоторые – британцы в большей степени, чем прочие. – Так тоже говорили все: в обществе возникли иерархии, как это происходило во все времена.

 – Вот ты – исконный британец?

Повисла пауза.

– Что заставило тебя в этом усомниться?

– Я работаю с тобой уже больше года, но до недавних пор у меня такой вопрос даже не возникал. Хотя сама я… Пяти минут беседы со мной хватит, чтобы понять – я не британка. – Он молчал, и у меня возникло ощущение, что я задела его за живое. – Но это не имеет значения. Мне просто любопытно.

– Что меня выдало?

– Брось, это неважно.

– Мне просто интересно. Что именно?

Отступать он явно не собирался.

– Той ночью, когда ты вернулся домой после встречи с Генри Остеном, твоя речь звучала иначе – только и всего.

Некоторое время мы ехали в тишине, а затем Лиам наконец проронил:

– Я из Ирландии. Но уехал оттуда давным-давно. Я вообще не считаю себя… – Мысль он не закончил.

– Ну что, разбираюсь я в акцентах? – сказала я, надеясь перевести разговор в менее мутное русло. Непонятно, почему ему так не хотелось это признавать, но деваться было некуда, и я ощутила неловкость – из-за его притворства, из-за того, что уличила его.

Но во время подготовки он так убедительно изображал исконного британца; подкрепляла это впечатление его девушка, Сабина, – я видела ее пару раз, когда она заходила в институт: вся из себя высокая блондинка, которая в скучающе-аристократичной манере растягивала гласные. – И какая своеобразная ирония.