Проект «Джейн Остен»

– Можете поужинать, а потом ступайте восвояси. – Он махнул кому-то в подсобке. – Только сначала докажите, что при деньгах.

Провинились ли мы тем, что, явившись без лошадей, произвели впечатление бедноты, или что-то еще было не так: наши манеры, наша одежда, мы сами? И если это заметил первый же встречный, то каковы наши шансы здесь выжить – не говоря уже о том, чтобы преуспеть? Лиам так сильно побледнел и покачнулся, что я разволновалась, не потеряет ли он сознание – это был известный побочный эффект путешествий во времени.

Страх вынудил меня рискнуть.

– Уильям! – заныла я и, вцепившись в рукав Лиама, ухватила его под локоть, чтобы поддержать. Он опустил на меня взгляд – зрачки его расширились, я услышала, как он набрал в грудь воздух. Не глядя на сердитого трактирщика, я перешла на громкий шепот, и, хоть в горле у меня и пересохло, акцент я изобразила блестяще: – Говорила же тебе: папа сказал, что это безобразное место.

Комнат у них нет, но, может быть, найдутся лошади. Ночь лунная! Почтовая карета и четверка, ну, может, двойка – и мы будем на месте к утру. Я обещала, что навещу леди Селден, как только мы доберемся до города, а это должно было случиться еще на прошлой неделе, если бы только не сэр Томас с его бесконечной подагрой.

Лиам перевел взгляд с меня на трактирщика и, растягивая слова, сообщил тому:

– Сэр, слово сестры – закон. Будь у вас экипаж и лошади, я бы с радостью доказал, что деньги имеются, и, надеюсь, распрощался бы с этим заведением навсегда.

 – Он вынул золотую монету – подлинную гинею восемнадцатого века, – подбросил ее и поймал.

Я затаила дыхание. Что, если в трактире не найдется свежих лошадей или свободной коляски? Такое случалось – животные и транспорт постоянно перемещались между постоялыми дворами. А после того как Лиам продемонстрировал, что у нас есть золото, мы превратились еще и в мишень для грабителей.

Взгляд трактирщика переполз с меня на Лиама, затем обратно. Я возвела глаза к потолку, надеясь, что всем своим видом выражаю надменное презрение.

– Я разузнаю в конюшне, сэр. Вы и леди изволите присесть?

Прежде чем мы очутились в почтовой карете – крошечной, выкрашенной в желтый цвет, пропахшей плесенью, лошадьми и влажным сеном, которым был выстелен пол, – на улице успело похолодать, взошла растущая луна.