Проводник

Но я этого никогда не делал и не хотел экспериментировать. Просто так молоко пить я не люблю. Мне от него плохо становится. Оставалось одно.

Я вернулся к холодильнику, достал колбасы, отрезал порядочный кусок и съел ее вприкуску с оставшимся пивом. Что и говорить, это был один из вкуснейших завтраков в моей жизни. По крайней мере, мне так показалось. Потом я ещё полежал немного на диване. Не меньше получаса. Накрыло меня – будь здоров. Когда смог снова взять себя в руки, умылся, почистил зубы, оделся и был готов покорять мир.

Ну, или хотя бы Владимир.

Выйдя на улицу, я обнаружил, что Иисус сегодня меня любит не больше других. Шел дождь. Мелкий. Навязчивый. Противный. Но я был преисполнен решимости, поэтому, получше запахнув свою косуху, невзирая на непогоду, направился прямиком на автобусную остановку, демонстративно шлепая своими армейскими берцами по мелким лужам.

Чтобы доехать до налоговой инспекции, мне пришлось идти не на ближайшую остановку, а совершить переход по старым владимирским улочкам, как нельзя лучше гармонирующим со скверной погодой своим слегка запущенным, немного тусклым и при этом строгим видом.

Некоторые дома откровенно грустили под грузом лет, заваливаясь то в одну, то в другую сторону. Их окружало буйство растительности – огромные раскидистые деревья, высокая трава, заросли кустарников. Отдельные здания были великолепно отреставрированы, и рядом с ними казалось, что ты попал в мир раскрашенных открыток XIX века. Но затем встречались дома, которые хозяева отремонтировали своими силами.

Без должного согласования с соответствующими структурами. Без помощи специализированных организаций и строительного подряда. И ощущение величия прошлых веков сменялось безвкусицей эклектики. К таким домам в совершенно неожиданных местах были прикручены листы разноцветного оргалита, изображавшего навесы и терраски. Где-то стены были облеплены невыносимо тусклым или наоборот ядовито ярким пластиковым сайдингом. Некоторые дома потеряли наличники и бесстыже светили исподним пластиковых окон. Парочка зданий, не желая подобной участи, бросила свои веками и десятилетиями насиженные места и куда-то умчалась, оставив грубые заборы из металлического профнастила, груды камней, досок и какого-то тряпья. В таких местах дождь как будто усиливался.

Довольно быстро я дотопал до остановки. Для этого мне понадобилась помощь всего одного прохожего и пятнадцать минут времени.