Проводник

За это время я спокойно найду подработку какую-нибудь, а там уже оформлю наследство, зарегистрируюсь предпринимателем и заживу!!!

По второму червонцу сказали, что он не является инвестиционной монетой, и посоветовали сходить в ломбард или антикварный магазин. Я решил не заморачиваться и отложить этот вопрос на черный день. Я прикинул, что он должен стоить не меньше, а то и больше. Все-таки еще царский. Это будет моей заначкой. Мало ли что… Опять же, может быть, понадобятся средства на ремонт подвала и закупку мебели.

Надо все обдумать, подсчитать составить смету.

Полученные деньги я засунул поглубже в передний карман моих джинсов. Чтобы не потерять. И довольный вышел на улицу. Дождя не было. Похоже, Иисус перестал на меня злиться. Надо будет зайти в церковь. Свечку за тетю Шуру поставить. Ну и так… помолиться…

А сейчас пора домой. Обедать. В центре города я более-менее ориентировался. Да тут, на самом деле, особого ума и не надо. Все квадратное. Главное знать, в каком направлении моя квартира.

А она – на восток от Золотых ворот. В общем, сунув руки в карманы косухи, я вальяжно и неспеша направился домой. Все от меня зависящее я сделал, повзрослел, набрался опыта. Поэтому можно смело отдохнуть!

По пути я купил мороженного. Заглянул в пару магазинов. Так, ради общего развития. Приценился. В одном из них рекламный проспект, стилизованный под агитационный плакат времен Великой Отечественной войны, поинтересовался, а звонил ли я родителям. Я позвонил матушке, которой обрисовал всю ситуацию с нотариусом, разумеется, умолчав про налоговую и червонцы.

Не из жадности, а чтобы меньше переживала. И меньше лезла в мои дела. Пришлось сказать, что нашел кое-какую шабашку и что в деньгах пока не нуждаюсь. Это, в общем-то, правда.

– Ну, Слава Богу! – с явным облегчением сказала мама. – Ты когда к нам приедешь-то? Вовка скучает!

– Приеду, – неопределенно пообещал я, – может, на следующей неделе. Вове какой-нибудь подарок привезу.

В общем, мама осталась довольна нашим разговором.

А я – собой. Единственное, что меня напрягало, этот пацан. Лет семнадцати. Не больше. Худой. В черной бейсболке, джинсах и серой толстовке с капюшоном, натянутым на голову. Я заметил, что он как будто бы следит за мной.

Я такие вещи на раз просекаю. Это у меня с армейки. С того самого раза, когда меня пулеметчик скосил на курсе молодого бойца. Я потом старался, как можно более внимательным быть. Даже какая-то чуйка развилась.