Последнее обещание

Вайолет потерла глаза. Тушь сплыла на середину щек, придавая ей сходство с пандой.

– Я так больше не могу, Тара. Стоит чему-то хорошему произойти, следом обязательно случится что-то ужасное. Словно мне не позволено быть счастливой.

– Хватит, мам. Вообще-то я капризный ноющий ребенок, а не ты.

Женщина выдавила из себя улыбку.

– И как ты умудрилась вырасти такой умницей при такой никчемной матери, а?

– Сама не знаю, загадка какая-то. – Тара сделала паузу. – Может, нам пора вернуться домой? К твоим родителям?

Вайолет остановилась так резко, что непроизвольно дернула Тару за руку.

– Нет, детка. Ты знаешь, что это невозможно.

– Все возможно, мам. Мы могли бы…

– Нет, Тара. И хватит об этом.

Они продолжили свой путь в молчании. На улицах было пустынно. Только бродячая собака в переулке гоняла туда-сюда пустую консервную банку.

– Ну и грохот, – пробормотала Вайолет.

Они уже были на окраине города, среди многочисленных магазинов с металлическими ставнями на окнах и разнообразными граффити на стенах.

В хозяйственном магазине горел голубоватый свет лампочки, которая призвана была отпугивать насекомых или что-то в этом роде. Он придавал всему интерьеру какое-то мистическое свечение.

Вайолет посмотрела на их отражение в витрине:

– Только взгляни на нас, Тара. Можешь себе представить, что я выйду на сцену в «Аметист Лаундж» в таком виде? – Она посмотрела на длинный шлейф своего платья. – Ему конец. Точно.

Тара проигнорировала ее жалобы.

– Посмотри сюда, – девочка указала матери на объявление в окне.

«Сдается комната».

Женщина усмехнулась.

– Мы не можем жить над вшивым хозяйственным магазином. Как я буду выходить на сцену, пропахшая парафином и нафталином?

Тара уставилась на мать:

– Я думаю, это не та ситуация, в которой мы можем позволить себе выбирать. Согласна?

И не удосужившись дождаться ответа, девочка постучала в стеклянную дверь с табличкой «закрыто», покачивающейся на крючке.

– Что ты делаешь, Тара? На дворе час ночи.

– Мам, – вздохнула девочка, – я замерзла, устала и проголодалась. Не говоря уже о том, что мне надоело. Сколько можно шататься по улицам, как пара шлюх…

– Тара! Не будь такой грубой.

Вайолет внезапно прислонилась к стеклянной витрине, закрыв глаза, пытаясь бороться с нахлынувшей слабостью.

– О, кто-то идет, – сказала ее дочь, заглянув в стеклянную дверь и оставив на ней след своего носа.