Корона когтей

– А эти иностранные представители, о которых вы говорите, лорд Валентин, – спрашивает Арон. – Те, что якобы поощряют жажду крови толпы, откуда они?

– Мы обладаем скудной информацией. Большинство говорит, из Фрайанландии, во что я могу поверить, – тон Валентина презрителен. Я не удивлена – в прошлом году ходили слухи о возможном конфликте между Фрайанландией и Селонией, – но прежде, чем я успеваю задать вопрос, он добавляет: – Хотя некоторые говорили о вмешательстве со стороны Соланума…

– Невозможно. Мы бы никогда не допустили этого.

 – Я говорю твердо, но, по правде говоря, понятия не имею, что могут предпринять Зигфрид и Таллис или те, кто их тайно поддерживает. Я прижимаю кончики пальцев к вискам, пытаясь отогнать начинающуюся головную боль. Все ведет к ним. Пока они на свободе, мы с Ароном не можем рассчитывать на твердую поддержку, что бы ни говорили нам в лицо дворяне. Но без полной поддержки поймать их становится все труднее и труднее.

Зигфрид и Таллис преследуют меня, я и ни на секунду не верила, что они мертвы.

Королевский советник откашливается.

– Если позволите, Ваши Величества? – я киваю в знак согласия, и он продолжает. – Как раз перед тем, как собрался Скайн, я получил письмо от посла из Фрайанландии: наследный принц желает встретиться с нами.

– Желает встретиться? – бормочет Арон. – Какое совпадение.

Мы все глядим на Верона.

Он пожимает плечами.

– Стервятники начали кружить вокруг падали. Они предложат союз, объединить силы и направить их с миссией милосердия на Селонию.

Во всяком случае, так они это будут называть.

Я отрицательно качаю головой.

– Соланум не будет участвовать во вторжении. Я не позволю втянуть королевство в чужую войну, – взгляды собравшихся вокруг стола говорят мне, что большинство из Скайна согласны со мной. Или мне кажется. Но Тэйн из Фениана задумчиво смотрит на селонийцев, словно взвешивая, что можно выиграть и что потерять, если впутаться в проблемы наших соседей.

И если он первый задумался о выгоде войны, то не он последний; Соланум пару сотен лет назад владел большими путями Селонии, и я знаю, что среди дворян до сих пор есть считающие, что мы должны попытаться их вернуть.

Вспышка головной боли заставляет меня вздрогнуть.

Арон, должно быть, заметил. Он говорит что-то Верону и Валентину на селонийском, и я жалею теперь, что не выучила этот язык. Арон склоняет к братьям голову, прежде чем добавить:

– Скайн вновь соберется послезавтра. Вас уведомят о времени.