Сумасбродка

Не думаю, что он поверил, но так или иначе, ему ничего не оставалось, как только убраться восвояси. – Грей приподнялся на локте и стал выбирать солому из светлых спутанных волос девушки. – Ты уверяешь, будто никогда прежде не видела голую мужскую грудь, и из этого я могу заключить, что сэр Генри не является твоим мужем.

Она лишь застонала в ответ.

– Нет так нет. Значит, он твой отец?

– Мой папа давно умер! И вообще, нам нужно поскорее вернуться в Лондон, а то Матильда и Мод сойдут с ума от беспокойства.

– Ладно, всему свое время. А пока, поскольку мы оба укрыты соломой, я полагаю, что могу снять штаны.

Барон приподнялся, расстегнул брюки и, стянув их, снова улегся. Колкие стебли мигом вонзились в места, не подвергавшиеся столь жестокому обращению с тех времен, когда ему было пятнадцать и он занимался любовью с очаровательной Флоренс Доббинс на песке среди дюн в Торки.

– Ну, как ты теперь себя чувствуешь? – решив не обращать внимания на неприятные ощущения, произнес он. – Если день будет солнечным, наша одежда высохнет уже через пару часов.

– Теперь мне хорошо…

Услышав странные нотки в ее голосе, Грей заглянул девушке в лицо и только тут обнаружил, что оно все мокрое от слез.

Глава 6

Не раздумывая, барон разворошил солому и привлек беглянку к себе. Ее легкое тело так и обдало его жаром – это казалось тем более удивительным, что совсем недавно она дрожала от холода.

Грей почувствовал, как она напряглась в его объятиях, словно девственница, угодившая в публичный дом.

Впрочем, чего еще ему следовало ожидать? Он обнял ее еще крепче, так что щека девушки оказалась прижатой к его плечу. Разумеется, Грей не мог не заметить, какая нежная у нее кожа. Он осторожно погладил светлые волосы.

– Нечего реветь. Ты сама виновата в том, что мы оказались в таком идиотском положении.

– А зачем вы гнались за мной? Неужели нельзя было просто позволить мне ненадолго взять у вас Дурбана? Я бы обязательно его вернула.

Грею тут же захотелось надрать ей уши, но он кое-как сдержался и лишь чертыхнулся в очередной раз.

– Моя мама никому не позволяла ругаться. Однажды в детстве я сказала «проклятие», и меня за это заставили съесть целую тарелку репы без соли и без масла. После этого я возненавидела репу на всю оставшуюся жизнь.

– Репа, вот как? Ну что ж, во всяком случае, это не так ужасно, как рот, вымытый с мылом. Насколько мне известно, таким образом детей чаще всего наказывают за ругательства.