Я никогда не скажу

Семейный адвокат, Кевин Свифт, сообщил им после похорон, что данные ему отцом инструкции совершенно недвусмысленны – лагерь в первое лето после его смерти будет продолжать работу. После окончания сезона, когда будет упакована последняя сумка, а слезы детей, к которым наконец-то приехали родители, высохнут, можете хоть вслух зачитывать завещание и решать, как поступить дальше.

Сохранить это место или продать его. С этим выбором им и пришлось столкнуться.

Ее отец, конечно, частенько витал в облаках, но мысль о том, что пять человек смогут прийти к единому решению насчет судьбы земельного участка стоимостью в миллионы долларов, даже для него выглядела слишком наивной.

Выбор Райана был очевиден. Марго и Мэри тоже. Кейт трудно было читать, но, судя по всему, она придерживалась того же мнения, что и Райан.

А Лидди? Скажем так – она собиралась выждать, чтобы понять, куда ветер дует, а потом уже определяться. А может, она просто впишется в эту колоду джокером, чисто для удовольствия.

Не впервой ведь.

* * *

– Господи, Лидди. Ты напугала меня до смерти.

Лидди хихикнула. Райан прямо подпрыгнул, когда она подкралась к нему на кухне, где он готовил кофе, и тихо произнесла: «Привет». А потом: «Расслабься. Ты всегда так напряжен».

Райан потянул за воротник своей строгой рубашки. Неужели он считал ее подходящей для работы в лагере? Неужели он пытался произвести на кого-то впечатление? А может, это был просто сигнал, который должен дать понять – предстоит деловая встреча?

– Просто голова забита, понятно?

– Понятно.

– Постой-ка… Ты когда приехала?

– Прошлой ночью.

– И спала здесь?

– Ну. И что с того?

– Мы так не договаривались.

Лидди оперлась о старую стойку «Формика». Ее потрескавшиеся края вонзились ей в спину.

– Отстань, это ведь мой дом. Я могу приходить и уходить когда захочу

– Это мы еще посмотрим.

– Ты мне что, угрожаешь?

– Нет.

– А, похоже, будто да. Я-то в курсе, что ты задумал.

Его лицо начала заливать краска.

Возникало ощущение, что его душит воротник рубашки, который внезапно стал на пару размеров меньше.

– Как ты только могла… Ты же все-таки подкрадывалась. Что, подслушивала внизу на лестнице?

– Да нет же, неудачничек ты мой. Просто я тебя хорошо знаю. Ты ждешь – не дождешься, чтобы отхватить свою долю из тех миллионов, которые мы получим, когда, наконец, продадим эту землю.

– А ты в курсе, сколько она может стоить?

– Я же не идиотка.