Дочь викария

Немедленно дайте это мальчику. Всего один глоток, больше не нужно. Потом еще по глотку каждый час, пока не минует опасность.

Тайсон и Мэри Роуз посчитали, что лекарство прислал доктор. Мегги не стала их разубеждать. Ей удалось открыть ротик брата и влить туда немного коричневой жидкости. Для пущей верности она потерла пальцами его горло. Он захрипел и раскашлялся. Маленькое тельце извивалось в мучительных конвульсиях. Но все же он дышал, неглубоко, едва слышно.

Все молча наблюдали, как малыш борется со смертью.

Казалось, ему становится легче, но тут снова, совершенно неожиданно начались судороги. Тайсон крепко держал мальчика, пока Мегги делала все, чтобы он не прикусил язык. Мать растирала ручки и ножки мальчика. Судороги так же внезапно прекратились, и Рори словно оцепенел. Мэри Роуз упала на колени.

– Господи, да что же это?! Тайсон, нет! Он не может умереть, не может?

– Нет, подожди, подожди немного.

Мегги молилась так исступленно, как ни разу до того. Хуже всего, что она совсем не слышит его дыхания.

Не видит ни малейшего шевеления. Он умирает…

О, пожалуйста, Боже, не надо, только не этот чудесный ребенок!

Отец продолжал ритмично сжимать и массировать грудь Рори, повторяя снова и снова:

– Дыши, Рори, дыши.

Случайно подняв глаза, Мегги увидела лорда Ланкастера, молча стоявшего в дверях и наблюдавшего разворачивавшуюся перед ним драму. Лицо его заметно побледнело, глаза под полуприкрытыми веками были печальны.

– Слава Богу! – пробормотал Тайсон с облегчением и слезами в голосе.

 – Дышит! – Он притянул к себе Мэри Роуз и поднес ребенка поближе к матери. – Слава Господу милосердному, наш мальчик снова дышит.

Он посадил жену себе на колени и осторожно положил ей на колени сына. Мэри Роуз дрожащими руками гладила ребенка по спинке непрерывными круговыми движениями, пока Тайсон продолжал массировать его грудь. Наконец Мэри Роуз откинула голову на плечо мужа. Тот поцеловал ее волосы и крепче сжал жену и сына. Мегги подумала, что в жизни не забудет этой минуты.

Рори дышал, не затрудненно и хрипло, а полной грудью, и каждый вдох и выдох звучали совершенно нормально. Щеки раскраснелись, но не от жара. Мегги взяла с постели одеяло и накинула на всех троих.

– Еще одно, Мегги. Он не дрожит, но я хочу, чтобы мы все пропотели.

– Он совсем спокойный. Ни озноба, ни конвульсий, – с надеждой прошептала Мэри Роуз. – О, Тайсон, как по-твоему, он…

– Не знаю, любимая, но держи его. Не прекращай растирать его, ему не повредит.