Дочь викария

Ну… разве только чтобы помочь молодому человеку стать немного опытнее. На самом деле главное – практика, как можно больше практики, хотя подобные вещи вообще присущи природе многих людей и познаются в процессе.

– Каком именно?

– В процессе взаимных ласк. Поцелуи – это только начало и обычно зажигают пожар в крови.

– Вот как?

– Да, это самая обычная история. Даже в Китае все делается именно так.

Он легонько гладил ее руки до самых запястий. Бархатная амазонка еще не совсем высохла.

– Собственно говоря, Мегги, вам нужно кое-что знать, поскольку вы уже взрослая женщина.

– Что же мне следует знать?

– В Англии это тоже делается. Как в любой стране.

– Вы уверены? Насчет языка?

– О да.

И тут она сообразила.

Джереми, должно быть, тоже проделывает это с Шарлоттой. Открывает рот, когда ее целует. А она? Тоже открывает? Нет-нет, только не думать об этом!

– Вы находите это неприятным?

Мегги в задумчивости нахмурилась и прикусила нижнюю губу.

– Нет, вовсе нет. Просто очень любопытным. О Боже, неужели мой отец и Мэри Роуз тоже так целуются? – с искренним ужасом выпалила девушка и, поняв, что проговорилась, зажала рот рукой. В эту минуту у нее сделалось такое лицо, будто она отдала бы все на свете, лишь бы взять слова обратно. Лишь бы не показать, что в голову приходят подобные мысли.

Он снова сдержал смех.

– Я не настолько порочен, чтобы рассуждать о супружеской жизни викария и его жены.

– Вы правы. И мне следовало бы молчать, – со вздохом согласилась Мегги. – Смотрите, это не солнце выглянуло?

– Да. И кажется, дождь прекратился.

Она не знала, то ли радоваться, то ли огорчаться. Совершенно непонятное утро. Во всяком случае, необычное.

– Интересно, выбрали бы теперь Макс и Лео победителем именно вас?

– Наверняка, – без колебаний выпалил он.

Она рассмеялась, но не громко и восторженно, а как-то вымученно, потому что не могла забыть прикосновение его губ… его объятия, большие ладони, гладившие ее: пугающее и все же завораживающее ощущение.

Томас смотрел в ее запрокинутое лицо и думал: «Что же, я научил тебя кое-чему, и это манит и одновременно тревожит. Хорошее начало».