Когда распускаются розы

Фиона всегда чувствовала, что здесь она дома. У ее матери был неплохой вкус во всем, что касалось мебели и отделки комнат, но Фиона всегда хотелось свить себе гнездышко по собственному усмотрению, особенно после того, как Симпсон, ее бывший муж, ушел от нее к какой-то жуткой мымре. К имевшейся кухонной мебели Фиона добавила маленький розовый диванчик и кресло-качалку. Окна, выходившие в сад, были украшены красно-белыми ситцевыми занавесками. Там, куда проникало достаточно солнечного света, она расставила горшки с цветами.

На круглом дубовом столе лежала доска для резки в форме сердца. Еще у Фионы были бордовые прихватки для горячей посуды и чудная клетчатая скатерть на столе.

Она умела и любила обращаться с вещами – и вещи отвечали ей взаимностью, не подводили ломались редко и служили долго. Это Фиона тоже унаследовала от матери. Иногда молодой женщине казалось, что в собственном доме она – шаманка, язычница, колдунья, вокруг которой хороводом носятся миски и вазочки, полотенца и подушки – все то, что она приносила в дом с любовью и уговаривала остаться здесь.

Именно уговаривала, приглашала, а не втискивала силой туда, где вещи вовсе не хотелось жить.

Она пригласила и эти картинки на стенах, и разноцветное покрывало на кровати, и высокие бокалы для лимонада, которые запотевали сразу же, стоит налить в них чуть отдающую кислинкой жидкость.

И все это принадлежало ей, было ее оплотом, ее крепостью, где она могла укрыться от невзгод – начиная бывшего мужа и заканчивая пчелами-камикадзе.

Все было бы просто отлично, если бы в настоящий момент из прихожей не доносились чьи-то тяжелые шаги.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – повторил голос.

В общем-то, Фиона не особенно переживала из-за того, что кто-то разгуливал по ее дому. В Фловерс Вэлли все отлично друг друга знали, а серийный убийца вряд ли стал бы сознательно привлекать к себе внимание и громко спрашивать, дома ли хозяева. Разве что это был бы совсем свихнувшийся серийный убийца. Впрочем, тут никаких маньяков не видали уже много лет.

И все же она не знала никого, кто бы говорил с таким милым шотландским акцентом. Причем насторожил ее не столько акцент, сколько необычный тембр незнакомого голоса – низкий, волнующий и притягательный.

С другой стороны, Фиона прекрасно знала о своей склонности к фантазиям и преувеличениям, и поэтому не спешила полагаться на голос инстинкта. Вполне возможно, что этот человек – просто взбалмошный тип, забредший в ее дом по ошибке.