Когда распускаются розы

Казалось, мужчина с трудом сдерживает улыбку:

– Неужели весь этот переполох из-за одного маленького укуса? – спросил он терпеливым тоном, каким обычно разговаривают с детьми.

– Что? – Фиона решила придерживаться выбранного стиля. В конце концов, она видит этого мужчину в первый и, наверное, в последний раз, и может позволить себе быть эксцентричной, особенно если нога так болит. – Да это не просто укус! Вы не видели ту пчелу! Она была по-настоящему огромных размеров. И еще она…

– У вас аллергия на пчелиный яд? – Он, нахмурившись, принялся сосредоточенно осматривать место укуса, словно профессиональный врач.

– Нет. Слава богу, нет. – Фиона фыркнула. – У меня вообще нет никакой аллергии. Я здорова как бык. Но, говорю вам, это была гигантская пчела. И мне кажется, жало до сих пор осталось под кожей.

– Давайте я посмотрю внимательнее, – предложил он и опять поднял голову.

Она снова почувствовала на себе заинтересованный взгляд собеседника и тоже принялась внимательно его рассматривать, хотя момент для долгого созерцания был, мягко говоря, неподходящий.

Лицо незнакомца в обрамлении русых волос напоминало лицо мраморной статуи, изваянной французским скульптором.

Несмотря на слегка затуманенное от боли сознание, Фиона сразу поняла, что этот человек не может быть жителем Фловерс Вэлли, равно как и любого другого провинциального городка. Слишком он был… столичный, вот что. Несмотря на походную одежду, сразу было видно, что это человек из большого города.

У людей из больших городов особая манера держаться, они везде словно чуточку чужие, и Фиона чувствовала это. Чуяла, как такса чует лису.

– Держу пари, что вы заблудились.

– Вы так считаете? – Он, наконец, перестал играть с ней в гляделки и протянул руку к шкафчику и достал оттуда аптечку.

Вообще-то это была не аптечка, а просто старая обувная коробка, доверху набитая всевозможными лекарствами и мазями. Что-то покупала еще мать Фионы. Срок годности половины лекарств наверняка давно истек, но Фиона почему-то их не выбрасывала.

У нее были ностальгические чувства, связанные с этой старой обувной коробкой. Иногда, если закрыть глаза и постараться все как следует вспомнить, то в мозгу, словно кусочек кинофильма, возникала картинка: вот она, маленькая Фиона, сидит у стола и пьет холодное молоко, обхватив запотевший стакан обеими ладошками, а мама копается в этой коробке, отыскивая йод – чтобы смазать разбитую коленку непутевой дочки.