Никто не будет по ней скучать

Я думала, меня затошнит при виде его, при воспоминании о том, что он сделал, но этого не случилось; мне было любопытно. Мальчик, который шел ко мне, казался другим человеком от того, который вырвал Лоскутка у меня из рук. То взрослое выражение лица исчезло. Он казался маленьким, неуверенным, несчастным. Он остановился в нескольких футах от меня, переминаясь с ноги на ногу.

– Мой папа говорит, я должен извиниться, – сказал он наконец. Он смотрел себе под ноги. – Он говорит, что даже если в принципе правильно избавлять таких котов от мучений, я не должен был этого делать.

Потому что, эм, потому что… – он быстро оглянулся на человека за рулем, – потому что папа сказал, я был не вправе. Поэтому он привез меня, чтобы я тебе сказал.

– Сказал что, мальчик? – послышался голос моего папы, и мы с Ди-Джеем взрогнули; он стоял за сетчатой дверью трейлера, и на меня нахлынула благодарность, что он остался проследить за этим до конца.

– Извини, – сказал Ди-Джей.

Я не знала, что буду говорить, пока слова не вырвались наружу.

– Тебе правда жаль? – спросила я. В первый раз за все время он посмотрел мне в глаза.

– Да, – сказал он, а затем, так тихо, что слышала только я, добавил: – Я пожалел сразу же. Сразу же.

Конечно, ничего нельзя было вернуть. Жалел он или нет, Лоскуток был мертв, а с ним и часть меня, верившая в сказки, волшебные заклинания, спасение сломанных вещей от мира, который хотел им навредить. После того случая я перестала играть во дворе. Я никогда больше не подкармливала котов.

Я не рассказывала себе красивых историй о нашем месте в мире. Когда я выходила за дверь, я знала, кто я и что я: девочка, живущая в сердце мусорной горы.

И теперь всего этого нет, как и меня. Могу поспорить, дым от горящей свалки видно на мили вокруг. Если прищуритесь, может, вы увидите мою душу, плывущую в небо вместе с ним, поднимаемую колонной зловонной, расползающейся черноты. Мне интересно, где мой отец, уедет ли он наконец. Стоило бы. Бизнес сгорел, дочь мертва; в Коппер Фолз его ничто не держит.

Но погодите: история еще не окончена. Я чуть не упустила лучшую часть.

Потому что после вынужденного извинения и внезапного проявления сожаления Ди-Джей кивнул, отвернулся и пошел, поникнув, к все еще заведенной машине своего отца-проповедника. Мужчина на водительском сиденье опустил окно, и облако сигаретного дыма вырвалось в жаркий воздух.

Проповедник спросил:

– Сделано, Дуэйн-младший?

– Да, сэр, – ответил мальчик.