Обитель Блаженных

Ну вот почему тебе достались такие отвратительные родители??

Улинька озадаченно пожала плечами.

– Брось, Катенька, не надо сейчас об этом говорить. – попросил Евпсихий Алексеевич. – Родителей не выбирают.

– Да понятно, что не выбирают, но всё это очень жестоко!.. очень жестоко!..

Улинька совсем не откликнулась на тему жестокости мамы и папы, а сосредоточилась на настоящих чрезвычайных необыкновенностях, вдумчиво нашёптывая про себя запомнившиеся имена людей, ставших ей такими близкими – дедушка Лёва, тётя Катя – и конечно запуталась на Евпсихии.

– А как тебя зовут? – с неожиданной игривой подозрительностью девочка ткнула пальцем в крысу.

– Меня?? – на секунду опешила крыса.

– Конечно тебя. Когда со всеми знакомятся, то надо обязательно представляться по имени.

– Вообще-то меня зовут настолько странно, что и представляться не имеет смысла. Но для вас я могу зваться Марусей. Да-да, зовите меня Марусей, я буду очень рада.

– Крыса Маруся! – весело прихлопнула в ладоши Улинька.

Взрослые тоже развеселились такому занятному известию, и согласились прозывать крысу Марусей. Хотя, Лев Моисеевич и проворчал что-то про неуместность в данных обстоятельствах поддаваться всяческому детскому баловству. Тогда Евпсихий Алексеевич спросил, уж не считает ли Лев Моисеевич крысу каким-то второстепенным существом, недостойным носить человеческое имя?.. Лев Моисеевич мягко огрызнулся, сказав, что он совсем так не считает, что можете хоть всё дубы тут вокруг прозывать человеческими именами.

– Знакомьтесь: дуб Коля! – тут же принялась баловаться Улинька, указывая пальцем на ближайшее дерево и миловидно улыбаясь, но Евпсихий Алексеевич осторожным осудительным взглядом пресёк эту забаву, действительно неуместную при данных обстоятельствах.

– Интересно, а где остальные жильцы нашего дома?.. Либо они остались живыми и их извлекли из-под обломков, либо они все попали в ад?.. – удивившись суровости своей внезапной догадки, произнесла Катенька.

– Ещё бы нам убедиться, что мы сами не в аду.

– Катенька, да разве ты окончательно отделила себя от живых?.. – удивлённо развёл руками Евпсихий Алексеевич. – Нет, разумеется, я не сомневаюсь, что реальность нашего существования несколько изменилась, возможно, что и значительно изменилась, но мы ведь – некоторым образом – выглядим живыми.