Обитель Блаженных

Некоторым образом, мы являемся особями, сохранившими разум и человеческие телеса.

– Евпсихий, ты придираешься к словам, а я всё-таки побеспокоилась не о нас, а о прочих жильцах дома… Вот, скажем, бабулька Полина Юрьевна – где она сейчас?..

– Не удивлюсь, если Полину Юрьевну сейчас черти жарят. – усмехнулся Лев Моисеевич. – За язык её неугомонный.

– Ох чья бы корова, Лев Моисеевич, мычала! – покачал головой Евпсихий Алексеевич, а Катенька и крыса Маруся улыбнулись, заметив, как старик зарделся.

– Одно дело – доносить информацию до органов правопорядка, а другое дело – сплетничать. – конфузливо пробормотал Лев Моисеевич. – Да отстаньте вы от меня со своей Полиной Юрьевной, я пошутил. Никому я зла не желаю, и в чертей не верю. Уж если и есть какой-нибудь ад, то с однозначно индивидуальным подходом к каждому клиенту, сочетая кнут и пряник.

– Ну, это тогда получается слишком просто, будто и на земле.

 – не согласилась Катенька. – Это тогда неинтересно. Всё-таки хочется, чтоб при соблюдение дуализма (как вы верно выразились, Лев Моисеевич, про кнут и пряник), имелись чёткие обязанности того, кто отвечает за кнут и того, кто отвечает за пряник. Хотя бы таким манером, как учит зороастризм.

– То есть, ты, Катенька, выступаешь за категорическое противопоставление светлого и тёмного?.. – уточнил Евпсихий Алексеевич.

– Да, пускай свет и добро постоянно враждуют с собой, при этом сохраняя равноценность и полезность.

– Ох уж этот Ницше, Заратуштра… – проворчал Лев Моисеевич. – Умному человеку жить легко, он если и не увидит чего-нибудь нужного напрямую, то разберёт через призму экого-нибудь супрематизма. Увидит и успокоится. Или книжку напишет. А вот негодяи начитаются умных книжек, разберут в них сплошной вред и начнут людей в печах сжигать.

– Я совсем не про Ницше хочу сказать, а про другую книгу; я про главную книгу, обучающую зороастризму, прозываемую Авестой.

Она не может учить сжигать в печах людей, она просто разъясняет, что есть неукротимые потребности воздействия зла в ответ на силы добра, и наоборот. А уж каким образом человек это воспримет и зачем ему надо всё это воспринимать – это его личное дело; пускай только помнит, что за всякой живой плотью на земле есть кому внимательно наблюдать.