Имя для героя

И – всегда! – сваливали в эти подвалы всякий ненужный хлам. Старую мебель в основном, ну и прочее в том же духе. Подвалы эти, конечно, время от времени чистили, но они настолько обширны и запутаны, что их истинных размеров не знает никто. Точных чертежей, естественно, давно нет. Помнится, мне году, эдак, в сорок девятом комендант здания рассказывал об этих подвалах такое… Куда там Стивенсону и Дюма! Так что вы, ежели наберетесь духу и сумеете туда проникнуть, пошарьте, как следует. Чем черт не шутит! А вдруг сунули челобитную в стол, там, или шкаф, конторку какую-нибудь – не знаю уж, что у дьяков и тиунов того времени было из канцелярской мебели, а потом снесли ту мебель в подвал, и стоит или лежит она там теперь уже триста лет, и в ней – челобитная купца Семена Борисова.

А его неприкаянная душа в призрачном обличье бродит по коридорам и губит ни в чем не повинного нашего брата-чиновника, – Двоепольский оживился, глаза его молодо блестели, мундштук в иссохшей руке так и летал по воздуху – Вадим Никанорович подкреплял свою фантазию энергичной жестикуляцией.  – Эх, был бы я помоложе лет на двадцать… Да что там на двадцать! И десяти бы хватило. Отправился бы с вами, ей-богу! Но вы уж там поосторожнее, прошу вас, фонарь хороший возьмите, а еще лучше – два фонаря. Еды на всякий случай, воды… И потом обязательно ко мне – расскажете как там и что, договорились? Подвалы, кстати, очень сухие, там все должно отлично сохраниться, так что…

Вышел Трентиньянов от старого чиновника совершенно ошеломленным, но, пока дошел до дома, успокоился, собрался с мыслями и решил, что резон в словах Двоепольского, пожалуй, есть и, что все равно ничего больше не остается – надо лезть в чертов подвал.

Измазанный и поцарапанный, весь в пыли и паутине, Трентиньянов обвел исступленным взором очередной «каземат» вслед за лучом фонаря и тут же увидел в углу громадный, окованный позеленевшей медью сундук.

Позади были пять часов блужданий по каменному лабиринту среди остатков канцелярской мебели, поржавевших остовов пишущих машинок, обломков стендов соцсоревнований и Досок почета, а также монбланов и эверестов прочего застарелого хлама эпохи развитого социализма, и не только ее.

Предусмотрительный Вениамин Александрович захватил с собой уголь и мел, чтобы помечать дорогу, и заблудиться не боялся, тем более что обладал хорошей зрительной памятью и чувством ориентации.

Подвал, однако, своей грандиозностью превосходил всякое воображение.