Моялера

– Там у нас происходят странные вещи, которые никто, даже Великая, не может понять. К нам что-то подбирается.

– Господи, ты о чем? – я смотрела на него, словно он несет околесицу. – Что за ерунда? Влад, ты думаешь, если наговоришь кучу не связанных между собой слов, я побегу за тобой из чистого любопытства?

– Нет, я хочу, чтобы ты побежала за мной из желания помочь. Не обо мне и о тебе речь. Нам с тобой есть куда бежать, а вот Ирме, Косому, Игорю, Ольге? Ты подумай, им бежать некуда, эта вселенная – их дом.

Я шумно выдохнула через нос. По самому нежному прошелся – по Ирме. Он знал – я сейчас – калека, и даже Ирма не в состоянии сделать так, чтобы я снова жила. Он знал – я больше не плачу по ночам и не трясусь от непреодолимого желания быть рядом с кем-то. Ирма, нежная и любимая, стала для меня просто именем, таким же пустым и беззвучным, как и прочие, но память – то моя – в полном порядке, и я не чувствую, но помню, что когда-то она очень много значила для меня.

– Что случилось? – спросила я.

– Не здесь. Пойдем со мной, сама все увидишь.

– Влад, я, правда, не пойду. Хочешь говорить – делай это здесь.

– Ну, хотя бы не посреди улицы.

Возле больших входных дверей библиотеки послышались голоса. Я посмотрела туда и увидела, как мои коллеги, в том числе и те, что попались под влияние чар Влада, выходили на крыльцо, с любопытством глядя на нас, без тени смущения рассматривая мужчину рядом со мной.

– Ладно. Идем ко мне.

Лицо Влада просияло улыбкой, полной наигранного вожделения и ожидания чего-то совершенно не дружеского в моем приглашении. Я закатила глаза. Влад засмеялся:

– Я же шучу, глупая, – сказал он, молча разглядывая мое лицо, а затем добавил. – Просто я соскучился.

И на этот раз он посмотрел на меня открыто и честно, без притворства и позерства.

– Идем. Остановка – там, – я кивнула в сторону, показывая куда идти. Он с сомнением посмотрел на длинную аллею.

– У меня идея гораздо лучше, – сказал он, и повел меня к дороге, за здание библиотеки.

– Куда мы идем?

– Увидишь.

Как только мы зашли за угол, он резко остановился, сгреб меня в охапку и, прижав к себе, сказал что-то на непонятном, но знакомом мне языке. И снова, как когда-то давно (словно бы и вовсе в прошлой жизни), воздух перестал существовать, а мир обрушился на нас шквальным ветром, который грозился сорвать с нас не только одежду, но и кожу.