Предание Темных

Ладно, мне пора, а вы проходите.

Лале никуда не торопится, но опасается, что количество вопросов могут ее разоблачить. Хорошо, когда есть один общий секрет. Но если бы Сафие узнала о ее изображении портрета, то это уже получилось бы два секрета на один и кто знает, удержала бы болтливая дочь главного визиря язык за зубами.

Все-таки, изображения человеческого лика в Османской империи карается смертью, независимо от того, насколько ты близкая родственница самому султану.

Уже выйдя из сада, Лале издалека замечает на террасе перед дворцом какую-то возню.

Она бы не обратила на это внимание, если бы не заметила маленький знакомый силуэт, что жалобно скулил и упирался.

Гончая Хасана.

Двое бостанджи грубо тащат ее на поводке, совершенно не обращая внимания на сопротивление и отчаянный скулеж собаки.

Собака Хасана! Последнее, что осталось от шехзаде. Чтобы бостанджи не собирались с ней делать – это явно что-то не очень хорошее, раз они шибко не церемонятся.

Лале, подобрав полы платья, тут же бросается вперед, но расстояние между ними слишком велико.

Однако, бостанджи все равно останавливаются –потому что кое-кто оказывается к ним ближе, чем Лале. Кое-кто, кто тоже бросается на выручку животному.

К большому удивлению девушку, к мужчинам подбегает новенький:

–Не умеете обращаться с животными – не беритесь! Куда вы ее тащите? – его губы раздраженно искривляются, когда он перегораживает им дальнейшую дорогу.

Его глаза вновь мерещатся Лале темно-синими.

– А ты кто такой, малец? – фыркает один из бостанджи – иди отсюда, не мешай старшим!

Он отмахивается от Влада, но тот и не думает уходить с пути:

– Я не мешаю, а хочу помочь.

Не дав возразить, Влад опускается на корточки и начинает гладить собаку. Ее испуганные глаза смотрят на него с надеждой. Немного помедлив, она вдруг тявкает и охотно сама ластится под его руку.

Лале изумленно вскидывает брови.

(..вы ей нравитесь! а ведь она мало кого признает..)

Но совершенно очевидно, что Влада гончая признала сходу.

Вот уже она жмется к нему и упирается всеми лапами, когда бостанджи вновь грубо тянут ее за поводок.

– Да не тяните ее, ей же больно! – глаза Влада вновь поднимаются на мужчин и сверкают почище фонарей.

Однако, бостанджи лишь равнодушно жмет плечами:

– Это собака погибшего шехзаде Хасана. Раньше он держал ее в своих покоях, но теперь ее место на псарне.

К этому моменту Лале как раз с трудом удается преодолеть разделяющее их расстояние.