Предание Темных: Вечность не предел

Но, черт возьми, я ведь тогда была убеждена, что все участники тех событий мертвы и никак один из них не может каждый день мелькать передо мной спустя шесть сотен лет!

Теперь-то очевидно, что остался все же один выживший очевидец тех лет.

Однако, порой стоит просто увидеть, чтобы понять – лучше бы и ему, и всем остальным – чтобы он почил обычной людской смертью тогда, шесть веков назад вместе со своими друзьями.. Потому что плата за вечную жизнь порой бывает несоразмерно высока.

Да, он может жить вечно или, по крайней мере, очень-очень долго.

. но кем? Чудовищем? Безобразным монстром, вынужденным напяливать тысячу костюмов, чтобы скрыть, кто он такой на самом деле? Других может и можно на время этим обмануть, но как обмануть самого себя?

Как забыть, кто ты на самом деле?

Может, именно поэтому, невзирая ни на что, он и пытался крупицами выдавать мне правду, чтобы однажды я смогла собрать ее в цельную картину? Вероятно, он думал, что если я буду получать это постепенно и медленно

(.

.этого я и опасался. из-за этого был опасен и локид. всему свое время, джен, а ты очень сильно торопишь события, думая, что делаешь себе тем самым лучше..)

то, поставив последний пазл на место, совсем не ужаснусь. Меня совсем не покоробит от его сущности (что позволит и ему самому, наконец, принять себя таковым), и я умилюсь тому, что он сказал мне правду. Что он сам, без чье-либо давления, захотел мне раскрыться.

Но, господи, кажется для такой правды нет нормального подхода или оправдания.

Нет достаточного времени или подготовки к этому человеку. На эту правду никак не могут повлиять ваши предыдущие межличностные отношения или мнение о нем.

Черт.

Да это же как признание в убийстве!

Хоть кто-то тебе это скажет, хоть человек сам лично признается, хоть быстро, хоть будет тянуть кота два года – едва ли в итоге это что-то смягчит. Потому что сама правда – сам этот факт – не может считаться нормальным и никто не вправе рассчитывать на попущение от собеседника по тем или иным причинам.

Факт того, что он монстр, остается фактом, в какую фольгу не заверни и как долго не упаковывай. И тот факт, что он пытался мне об этом сказать сам по типу откровений – совсем не трогает, а скорее ужасает.

Ужасает то, что он действительно думал, что я раскрою объятия и скажу «ой, ну это ерунда, мелочи жизни, справимся».

Проклятье, нет, это не ерунда.