Предание Темных: Вечность не предел

Нурай вновь озабоченно вытирает кровь:

– Испугался твоего обморока, ушел. Кемаль, тебе нужно идти за ним – указывает она помощнику.

Собственно, удивительно, что он до сих пор так и не поступил. Очевидно, ему еще придется за это поплатиться.

На молодой человек, на вещее удивление Лале, вместо того, чтобы тут же опомнится и кинуться следом за своим господином – вдруг опускается рядом с Нурай, достает платок и осторожно помогает ей вытирать кровь с губ, после чего так же бережно вытирает руки, которые она успела испачкать в крови:

– Мне так жаль, госпожа.

. Ненавижу себя, что позволил ему..

Нурай испуганно машет руками:

– Ну что ты, Кемаль, ты не мог. Он бы тебя убил!

И все же благодарно касается его ладони, накрывая ту руку, что держит платок. Лале замечает, что в их пересеченных взглядах что-то мелькает. Очень тонкое, едва уловимое.. Но такое красивое. И пророчащее им обоим большие беды..

* * *

Лале отказывается, чтобы ее провожали, потому идет знакомой тропинкой к воротам одна.

Несмотря на произошедшее, гложат ее совсем не потерянные краски (добудет новые), ни поступок Явуза-паши (разве впервой?) и даже не открытие чувств между Нурай и помощником ее супруга, о которых они, должны быть, сами еще не догадываются, но которые очень скоро станут явными.

Гложет ее то, что она увидела из воспоминания Явуза.. Ее мать, Хюма, Халиме..

(..даже жаль ее, шахи-хатун, халиме…

– напрасно! она-то в свое время никого не жалела! мать твою в могилу свела!.

.)

(..кто бы мог подумать.. четвертый сын, а дождался своей очереди. да еще и в четырнадцать лет падишахом стал!

слышится тяжелый вздох дайе-хатун:

– ох.. слишком высокую цену она за это заплатила. и она, и айше твоя милая с ней заодно..)

Неужели это правда?

Халиме ненавидела Айше, мать Лале – это очевидно было ей даже по этому видению. Ненавидела за то, что всячески поддерживала девушку, которую та унижала.. Хюму. Мать Мехмеда.

Может ли быть так, что ее мать в самом деле могла каким-то образом поплатиться за это жизнью? И что к этому причастна та, кто еще жива – Халиме? Но скажет ли она ей что-то?

Очень вряд ли, иначе бы сказала еще в Ночь Хны, как и про ту абсурдную примету.

Вероятнее всего, эта тема отчего-то под строжайшим запретом в замке.

Потому и Шахи-хатун ничего не говорит Лале, потому и Дайе-хатун

(..мать твоя тебя любила больше жизни.. все готова была за тебя отдать. и отдала.