Предание Темных: Вечность не предел

Но с другой стороны, если я верю в перемещение в прошлое с помощью старого куска бумаги, видела монстра-вампира и карпатскую нечисть, то почему заодно не поверить в перерождение душ и в прошлые жизни?

А еще в то, что в этой прошлой жизни я совсем не боялась Влада, в ужасе сбегая от него.. а наоборот, кажется.. любила?

Не этим ли обусловлено его отношение, которое было значительно странным с самого

(..ты очень красивая, дженна..)

(..дженна. я правда готов.. и больше всего хочу тебе сказать всю правду, которая только у меня есть.

ты – та, которая заслуживает ее больше всех остальных..)

(..нет, я очень хорошо к тебе отношусь.. одной из немногих, к кому действительно хорошо отношусь..)

(..несколько сантиметров между людьми – это много или мало?..)

(..я очень соскучился, дженна, так соскучился <… >но не могу этого не сказать. однажды ты поймешь, что я имею ввиду..)

моего появления в замке? Вряд ли это можно списать на дружескую привязанность, обусловленную «троицей неразлучников». Потому что Лео, который (допустим, окей, на мгновение) в прошлой жизни был Асланом – почему-то пришелся ему не по вкусу.

Они постоянно цапались, ссорились и едва не доходили до драки.

А вот отношение Влада ко мне.. да, его точно нельзя назвать дружеским. Думаю, когда Локид говорил обо

(..эта красотка оказалась очень похожа на его подругу юности..)

мне, он опять лукавил. Играл, так сказать. Сейчас я уверена, что говоря «подруга» он имел ввиду значение слова «девушка, партнер», а не «друг».

Выходит, его «особенное» отношение ко мне обусловлено тем, что очень-очень давно их с Лале связывала искренняя любовь? Быть может, она даже была единственной во всем мире, кого он действительно любил?

Это он хотел, чтобы я однажды поняла?

Но даже если так, не стоит забывать, что и тогда, когда это было – он тоже был не безобразным чудовищем из Темных, а всего лишь юношей. Да, пусть мрачным и поглощённым местью всей Османской империи и миру в целом, но человеком.

Мысли в моей голове начинают биться с такой силой, не находя себе там места, что она сейчас, кажется, взорвется.

Да уж, я желала успокоится работой с картинами – а в итоге увиденное меня так взбудоражило, что, кажется, сон мне теперь не грозит в принципе.

Оборачиваюсь на сестру – Милли спокойно спит, кажется, даже на том же самом боку.

Эх, мне бы так!

Понимаю, что своими суетливыми вошканьями в итоге лишь разбужу ее – потому выбираюсь обратно в общий салон.

Никого нет.