Шанс

Он как раз наполняет до краев свой стакан, но вместо того, чтобы вернуться на диван, садится на соседнее от меня кресло, перевесив ноги через бортик и теперь может смотреть на меня в упор, не поворачивая головы:

– Ты, блядь, о чем вообще? – изгибает бровь и делает очередной глоток.

– О сигнализации. И мастере.

– Это клево – кивает он, чуть приподняв стакан, как будто «за тост» – только причем здесь я? У меня нет сигнализации.

Я опешиваю. На мгновение кажется, что он водит меня за нос. Хмурюсь в ответ:

– Нет?

– Не-а.

– А у Белль?

– Тоже.

Негодующе взмахиваю руками:

– Но как? У вас ведь такие особняки.

Жмет плечами и вновь отпивает из стакана.

– И к вам ни разу не вламывались?

– Никогда.

– Почему?

Тут он бросает на меня короткий лукавый взгляд и игриво подмигивает:

– Кто его знает.. – и резко подтянувшись на кресле, чуть склоняется ко мне – знаешь, я бы на твоем месте не зацикливался на бомжах. Какая они проблема?

– Большая – фыркаю.

А между тем замечаю, что его совершенно не удивил этот момент моего рассказа о «взломе моего дома бомжом».

Он даже не задал никаких вопросов, хотя вопросов-то должно возникнуть порядком.

– Плюнуть да размазать – небрежно отмахивается Ронни, вновь откинувшись в кресле – я думал, ты приехал в город за другим. За вдохновением. Чтобы написать идеальный сценарий, разве нет?

Хмыкаю, собираясь ответить что-то остроумное, но мое дневное фиаско заставляет повиснуть гнетущую паузу между его вопросом и моим ответом.

В итоге отвечаю уже без всякой иронии:

– Как бы да, но его сложно написать, когда ночью вламываются в дом всякие ублюдки.

– Да забей ты на них – скучающе повторяет он – лучше скажи мне, как у тебя идет работа со сценарием?

– Пока никак. Я еще не садился.

Не собираюсь рассказывать ему о своих провалах. Это унизительно, учитывая, что мы считай коллеги и он имеет успех. Конечно, я и так проболтался о многом вчера – но я был пьян, они были пьяны еще больше и, хочется надеется, что большинство мною сказанного не запомнили.

А даже если запомнили, то все, что говорится пьяным – не может использоваться против него.

Чего нельзя сказать о трезвых откровениях.

– Не заливай мне, чувак – кривится Ронни – ты садился.

– Откуда ты можешь знать?

– Это написано на твоем лице – ухмыляется он.

– Что именно?

– Мрак – проводит свободной ладонью по воздуху, словно рисуя радугу – и отчаяние.

– Спасибо – хмыкаю и встаю – знаешь, мне пора.