Шанс

– Заминки?! – едва успокоившись, она вновь ярится – по-твоему, это просто заминка? Знаешь, когда почтальон не приносит газету – это «заминка! Когда соседская собака день ото дня гадит на нашем крыльце – это «заминка»! А когда к нам дважды за день ломятся в дом агрессивные бомжи, а копы ничего не могут с этим сделать – это не заминка, Генри! Это очень большая проблема!

В какой-то момент меня уже подмывает бросить ей в лицо главный аргумент на счет того, что мы просто потратили последний капитал на эту аренду, и если вернемся обратно все так же без сценария, то окажемся на улице – но в последний миг прикусываю язык.

Да, это может послужить аргументом, но вряд ли этот аргумент заставит Альму заткнуться. Напротив, это обеспечит мне еще больший вынос мозга, а мой лимит на сегодня уже давно исчерпан.

– Просто оставь это мне – отвечаю, вздохнув – окей? Я врежу замок, буду отводить Гретту в школу, и постараюсь что-нибудь сделать с этой проблемой.

– По-твоему, все еще не «совсем усугубилось»? – склоняет голову жена.

– По-моему, мы пока просто притираемся с особенностями города. Никогда не бывает идеальных переездов. Давай просто дадим шанс Провинстауну? Уверен, если бы здесь действительно 24/7 было так ужасно, знаменитости не стекались бы сюда, как на мед, каждую зиму. Сомневаюсь, что у них в графе «хобби» записан «бег от бездомных» – усмехаюсь, пытаясь разрядить обстановку.

Однако, Альма даже не улыбается. Нервно опускает глаза в пол, обеспокоенно нахмурившись:

– Я хочу тебе верить, Генри. И я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. И что ты трезво смотришь на происходящее вокруг, не пытаясь смягчить углы лишь потому, что надеешься написать тут бестселлер.

Сжимаю челюсти, очень стараясь не сболтнуть грубость в ответ. Она это сказала с таким нетерпением, словно я ребенок, который все тешит себя да развлекается, а она позволяет мне это делать все эти годы – но теперь мое развлечение грозит неудобствами, потому она напоминает, что это всего лишь игра, и что под ногами у меня не конь, а обычная палка.

Впервые за эти пять лет (с момента затишья после Черного Окна) Альма практически прямо сказала вслух то, о чем на самом деле думала все эти годы. То, о чем я подозревал.