Селение

Но Мэри Джо берет все за чистую монету и ее глаза в миг округляются:

– Мы что, забыли туалетную бумагу? – и тут же обращается к Кенни и Лиз – ребята, мы что не взяли бумагу?

Мы с Кенни начинаем хохотать в голос, а Лиззи снисходительно отмахивается от нас, точно от детей:

– Он тебя разводит. У нас столько бумаги, что на ней можно толстую книгу написать.

Мэри Джо толкает меня в плечо, вызывая новый приступ смеха. Краем глаза вижу, как Роб сгибается еще сильнее и крепче приникает к дверце, рядом с которой сидит.

Оборачиваюсь к заднему стеклу, проверяя, где там Вилма. Ее тачка, кажется, все в тех же ровных пяти ярдах от нас, точно веревочкой привязана на отмеренном расстоянии. Вытаскиваю наушники из телефона, небрежно заталкиваю их в карман.

В тачку начинает, наконец, возвращаться коллективное возбуждение.

Минут через десять уже почти все глазеют по сторонам (даже Роб чуть выпрямился, чтобы видеть, что происходит за его грязным окном). Лиззи, не скрывая, вертится во все стороны.

Мэри Джо едва не впечатывается носом в стекло, чтобы иметь как можно больше обзора в ширь. Кенни изгаляться не надо – он и так у руля.

– Сворачиваем – заявляет он спустя минут тридцать после того, как пропала сеть.

– Куда? – склоняюсь вперед, к их сидениям и лобовому стеклу.

– С основной дороги. Думаю, про это Тейлор и говорил.

Когда мы сворачиваем с основном грунтовой дороги на земляную (в которой даже не проглядываются колеи для машин, говоря о том, что последний турист, посещавший это место, был здесь достаточно давно) – машину знатно сотрясает.

Все тут же хватаются за ручки у дверей и я опять один остаюсь не удел со своим центральным сидением, из-за чего меня начинает мотать по салону, точно известно что известно где.

Ощущение создается, будто мы на лодке попали в шторм, а не на машине съезжаем в сторону.

Но даже когда мы встраиваемся на земляную дорожку – нас продолжает трясти. Думаю, так происходит на любой необлюбованной транспортом местности.

С напряжением мы все глазеем в окна в ожидании хоть чего-то, что скажет нам о результативности этой многочасовой поездки, когда, наконец (на большое всеобщее удивление) первым вскрикивает молчаливый Роб со своим грязным окном:

– Вон! Я вижу дома. Смотрите..

– Где? – я рывком склоняюсь к нему, точно к возлюбленной, и приникаю к стеклу.

Роб тут же скукоживается, но все-таки неловко тыкает в какие-то точки в отдалении. Не могу ни черта разобрать.