Вечное лето

Его голос стал ниже, сам он выше, сильнее проступили скулы на его и без того остром лице. Писаным красавцем он так и не стал (хотя это и так было понятно еще два года назад), но теперь точно уже был на голову выше меня.

Не знаю, зачем он обратился ко мне. Может, чтобы покичиться перед своими дружками, что знает такую «цыпочку». Хотя, зная Сантино, скорее всего просто хочет слегка поиздеваться. Может, отчасти ему и правда любопытно, как отличницу загнали на исправительные работы. Не знаю, но факт остается фактом – он не просто узнал меня, но дал об этом знать и мне.

Да, инциденту с 5ью баксами уже минуло два года и былое негодование на него давно выветрилось, будто испорченные воздух. Я все еще помню, что он его испортил, но уже не испытываю былого раздражения.

Удивленно вскидываю брови, увидев знакомое лицо:

– О, Сантино.. – бормочу я.

– Ага – он усмехается и переглядывается со своими дружками, но не подходит ко мне, все еще опираясь на свою метлу – так и за что сюда садят пай-девочек теперь? Нам, кстати, ждать нового поступления?

Я закатываю глаза и показываю средний палец.

Да, за 5 баксов на него у меня обиды уже нет, но и общаться желанием с ним не горю. Помню, кто он такой, что из себя представляет и что, судя по тому что он отирается здесь – ни капли не изменил свой образ жизни.

Он поворачивается к друзья, поднеся метлу ко рту, словно микрофон, и насмешливо говорит:

– Спешу представить вам человека, благодаря которому я получил первую и единственную в своей жизни A+! – он демонстративно оборачивается и толкает ручку метлы к моему рту, точно микрофон – кстати как тебя зовут, помощница?

Я с отвращением отпихиваю грязную метлу и смеряю его уничижительным взглядом.

Не позволю всякому преступному отродью делать из меня посмешище здесь. Да, один факт того, что я тут вместе с ними мету дороги – уже посмешище, но ниже падать я не собираюсь.

Его дружки гогочут, и он ловко возвращает наконечник метлы в свою сторону:

– Дадим ей время, господа, девочка-с-дневником еще не сжилась с мыслью о своей участи.

– Зато ты, я смотрю, уже здесь обжился – фыркаю я в ответ, усиленно начав мести дорогу.

Это очевидно. Он уже обзавелся местной шайкой, и ведет себя, словно дома, а не на исправительных работах, что уж точно не делает ему чести.

– Ага – хмыкает он, не стыдясь – провожу здесь времени больше, чем дома.

– О, это несомненно повод для гордости – язвительно бросаю я.

Его дружки замолкают.