Отряд-3. Контрольное измерение

У «Маши» и «Ганса» не было фар в привычном понимании этого слова, – в случае нужды машины освещали дорогу, выбрасывая перед собой сплошную широкую полосу света, интенсивность и дальность которой легко регулировалась. И теперь свет выхватывал из мокрой темени по обе стороны от дороги грязноватые обшарпанные стены домов, из черных окон которых, бессмысленно пялилась на людей пустота. Машины ползли по дороге (теперь уже улице) совершенно бесшумно, внешние микрофоны были включены, но ни один звук, кроме нудного шелеста дождя, не долетал снаружи.

Ни голос человеческий, ни лай собачий, ни крик птичий или звериный.

– Стоп, – сказал Велга, когда машины неспешно доползли до перекрёстка. – По-моему, это центр данного населённого пункта. И мы, всё-таки, в России. Во всяком случае буквы над тем, вон, зданием точно русские. Хотя я не понимаю, что означает это слово.

– «Ми-ни-мар-кет» – прочел вслух Валерка. – Н-да. Час от часу не легче. Буквы русские, слово иностранное. Эй, на «Гансе», кто-нибудь знает, что такое «минимаркет»?

– Это что-то вроде магазина, – отозвался Карл Хейниц.

 – А вон там, правее, банк. Видите?

– Ага, – сказал Велга. – Точно. Написано: «Сбербанк». Видимо, от слова «сберегательный». Так, уже легче. О, а это что – там, под деревьями, на площади? Ну-ка, Валера, посвети…

Стихарь чуть довернул вправо, изменил конфигурацию светового потока с горизонтальной на вертикальную, и люди увидели памятник.

На бетонном пьедестале, покрытом уже кое-где обвалившейся плиткой из камня лабрадорита, стоял в полный рост солдат.

Гимнастёрка, сапоги, каска, плащ-палатка за спиной, в правой руке взметнувшийся вверх ППШ… будто старого боевого товарища и друга отлили в бронзе и поставили здесь, посреди площади незнакомого русского городка на долгие времена в честь тех, кто своей жизнью и смертью добыл победу.

– Ух ты! – воскликнул Валерка. – А ведь это нам памятник, братва.

– Да уж можно не сомневаться, – сказал Майер. – Раз мы в России, то было бы странно встретить здесь памятник немецкому солдату.

Наши памятники в Германии.

– Ты уверен? – спросил его Хейниц.

– В чём?

– В том, что нам стоят памятники? Вот так, на площадях?

– А почему бы и нет?

– Потому, что памятники обычно ставят победителям. А мы проиграли эту войну.

– Ну и что? Мы ведь честно и храбро сражались…

– Этого мало, – сказал Дитц. – Мало сражаться честно и храбро. Нужно сражаться ещё за что-то, что живёт в твоем сердце.