Требуй невозможного

Она помнила лужайку перед шато, но была уверена, что на заднем дворе не было раньше розового сада.

Может, это идея жены Ксавьера? Ксавьер Лефевр все еще был самым привлекательным мужчиной из всех, кого Аллегра когда-либо встречала в жизни. Если такое вообще возможно, с возрастом он стал еще привлекательнее. Но даже если у него никого и нет, ей это неинтересно. Не даст она ему второго шанса растоптать ее сердце. Сейчас это бизнес, и только.

Она позвонила в дверь. Ей открыл молодой человек с копной светлых волос, которому явно не нравилось, что его потревожили.

– Мы не… – осклабившись, начал он, потом замолчал и одарил ее лучезарной улыбкой. – Mon Dieu, c’est Элли Бошам! Сколько лет прошло? Bonjour, chеrie. Как дела? – Он наклонился поцеловать ее в щеку.

– Bonjour, Ги. Почти десять лет, и я в полном порядке, спасибо. – Она улыбнулась ему в ответ. – Очень рада тебя видеть. Как ты?

– Нормально. Я тоже рад тебя видеть. Ты сюда в отпуск приехала? – спросил он.

– У меня встреча с Ксавьером.

– М-м-м. В это время он обычно у себя в офисе. Я тебя провожу.

– А ты будешь на встрече?

– Нет. Виноградники – это стихия Ксава. Я только торчу здесь по выходным, пью его вино и отпускаю шуточки в его адрес. – Он ухмыльнулся так, что стало понятно – угрызения совести по этому поводу его совсем не мучают. – Кстати, мои соболезнования по поводу Гарри. Он был хорошим человеком.

У Аллегры к горлу подступил комок.

– Да, спасибо.

Ги провел ее по одной стороне дома к внутреннему дворику.

– Спасибо, что проводил, – сказала Аллегра.

– Не за что. Если ты здесь пробудешь несколько дней, приходи поужинать с нами как-нибудь.

– Было бы чудесно, – вежливо ответила она, хотя была уверена, что Ксавьер с ней ужинать не захочет.

– Тогда до скорого. А bient?t, Элли.

Она попрощалась с Ги, глубоко вздохнула и вошла в часть дома, отведенную под офис. Дверь кабинета Ксавьера была широко распахнута, и она увидела его за столом, он работал, делал какие-то записи.

Волосы его были спутаны, но сегодня он был чисто выбрит. Рукава его хлопковой рубашки были закатаны по локоть так, что взору открывались его сильные предплечья, на которых кое-где виднелись темные волоски. Сейчас он выглядел так, словно к нему можно было бы подойти и потрогать его. Ей пришлось вонзить ногти в ладонь, чтобы не сделать какую-нибудь глупость – не провести ладонью по его руке и не прижаться губами к его губам, как она бы сделала раньше.

Боже правый.