Требуй невозможного

Он больше не ее любовник, человек, за которого она собиралась когда-нибудь выйти замуж. Он ее деловой партнер. А даже если он бы им и не был, она не знает, есть ли у него кто-то.

Она сделала глубокий вдох и постучала в дверь.

Ксав поднял глаза на стук Аллегры. Она явно все еще была настроена на деловой лад, на ней опять был элегантный костюм. Ей ни за что не вписаться в их мир. Она действительно ничего в этом не понимает.

– Спасибо, что пришла, – сказал он, вежливо поднявшись из-за стола. – Садись.

Она села, потом протянула ему золотистую коробку, перетянутую золотой лентой:

– Это тебе.

А вот этого он не ожидал.

– Я подумала, это будет более уместно, чем цветы или, м-м, вино.

Так, значит, она помнит французскую традицию приносить хозяину дома подарок. Он развязал ленточку и увидел, что в коробке его самая большая слабость – тонкие диски темного шоколада с кристаллами имбиря. Она помнит такую мелочь после всех этих лет? Это совершенно выбило его из колеи.

– Спасибо, – сказал он.

– Да, пожалуйста.

К его удивлению, она пошла за ним в крохотную кухню:

– Я могу чем-то тебе помочь?

«Да. Продай мне свою половину виноградника и уйди из моей жизни, пока я опять не потерял рассудок, желая тебя». – Он еле успел остановиться, чтобы не сказать это вслух.

– Нет, не нужно.

– А ты разве не спросишь, может, я пью кофе с молоком или сахаром?

– Ты никогда не пила кофе с молоком и сахаром, и очевидно, что не пьешь и сейчас. – Он развел руками.

Она прищурилась:

– Ты переходишь на личности.

– Ты сама спросила.

– Так, значит, перчатки сняты?

– А они никогда и не были надеты. – Теперь его мысли понеслись по очень опасному пути. Перчатки сняты. Одежды сняты. Застенчивая, доверчивая улыбка Аллегры, когда он впервые ее раздел, и она отдалась ему без остатка.

«О Dieu».

Ему нужно во что бы то ни стало забыть о прошлом и сосредоточиться на настоящем.

Он поставил готовый кофе на поднос, достал из холодильника миску с помидорами и кусок сыра, потом взял еще из буфета буханку деревенского хлеба, положил все это на поднос рядом с кофе, двумя ножами и двумя тарелками и отнес это в кабинет.

– Угощайся, – сказал он.

– Спасибо.

Когда она даже не пошевелилась, он приподнял бровь, отломил себе кусок хлеба и отрезал большой кусок сыра.

– Извини, что так жадно ем. Умираю с голоду – я уже в шесть работал на винограднике.